Энн в замешательстве уставилась на него.
— Недаром говорят, что сердцу не прикажешь. Очень часто оно не придает никакого значения достоинствам людей, к которым питает склонность. Оно подсмеивается над любыми доводами разума, подчиняет себе здравый смысл и делает волю своей заложницей.
Говоря это, Джек имел в виду не только Джеймисона, но и саму Энн, однако ей, по-видимому, не придется об этом узнать.
— Ты права, — признался он. — Джеймисон никогда не проявлял ко мне привязанности. Он обращался со мной сурово, временами даже жестоко. Он использовал меня ради собственной выгоды. Но, Энн, кроме него, у меня больше никого не было! Пусть даже он и не питал ко мне родственных чувств, зато ценил меня, как никто другой. — Он протянул к ней руку, как бы умоляя о понимании. — Послушай, Энн, ведь до него никто не видел во мне человека, для всех я был жалким заморышем, уличным отребьем, которое едва ли имело смысл оставлять в живых, но которое почему-то упорно не желало отправляться на тот свет. — Он снова скривил губы. — Люблю ли я Джеймисона? Я ему не доверяю, ничего от него не жду, да, собственно, и не прошу. Я его побаиваюсь, не одобряю многих его поступков, и мне претит та дьявольская сделка, которую нам с ним пришлось заключить. И тем не менее он мне по-своему дорог. Можешь ли ты это понять?
Он посмотрел прямо в глаза Энн, все еще простирая к ней руку. Молодая женщина перевела взгляд сначала на руку Джека, потом на него самого.
— Нет.
Его рука сжалась в кулак, и он опустил ее. Кто вообще способен понять вещи, столь чуждые человеческой природе? И как он может объяснить ей то, что до сих пор оставалось непостижимым для него самого?
— И какие именно задания давал тебе Джеймисон?
Энн словно умоляла его пустить в ход весь свой врожденный такт и приукрасить то, чем ему приходилось заниматься по воле Джеймисона. Однако сейчас он был не готов идти на сделку с совестью. Он просто не предвидел, что она станет его женой и будет его допрашивать. Надежда встрепенулась в его сердце с новой силой.
— Джеймисон и один его приятель по имени Ноулз стоят во главе группы политиканов, которые занимаются закулисными интригами. Я принадлежу к этим людям.
— А что ты называешь закулисными интригами? — осторожно осведомилась Энн.
— Всевозможные тайные интриги, сбор информации с целью направить те или иные события в желательное русло. Нет нужды добавлять, что большая часть этой работы происходит без прямого одобрения кабинета министров.
— Стало быть, ты — шпион?
— Иногда. — Джек беспокойно заерзал в кресле.
— Так вот почему тебе поручили меня выследить! По-видимому, это письмо, которое я будто бы украла, чрезвычайно важно. — Энн задумчиво нахмурила лоб. — В противном случае этот тип, Джеймисон, — добавила она, нарочито фыркнув, — не отдал бы приказ убить всякого, кто его видел.
— Да, — чуть слышно отозвался Джек. Энн подняла на него глаза.
— У меня нет письма, Джек, — произнесла она, — и никогда не было. Никто не нанимал меня его украсть.
У него не было никаких оснований ей верить. Она была лгуньей и воровкой. Более того, она специально поощряла его ухаживания, чтобы суметь предугадать последующие шаги и отвлечь от главной цели. Она использовала его тело, чтобы ублажить свое. И она не нашла лучшего способа почтить память своего высокочтимого супруга, чем лазить по ночам по крышам и красть драгоценности у его лучиых друзей.
И, несмотря на все это, он ее любил.
— Да, — ответил Джек. — Я знаю.
Она зажмурилась, словно боясь обнаружить свои чувства.
— Но, как я уже тебе объяснял, — продолжал он, — сейчас нас должно волновать только то, что думает на этот счет Джеймисон. Тебе незачем меня убеждать. Все равно это ничего не меняет.
Тут Энн снова открыла глаза и уставилась на него с восхитительной твердостью.
— Зато для меня это меняет все.
Выпрямившись, Джек подался вперед, чуть не потянув на себя скатерть. Казалось, вот-вот он лишится последней надежды.
Джек не мог не заметить, что его страстный порыв не ускользнул от внимания Энн. Он мог судить об этом по ее настороженному взгляду и по тому, как она слегка отпрянула от стола. Черт возьми, до чего же все забавно! Энн даже не отдавала себе отчета во власти, которую она над ним имеет.
— И что там было? — спросила она, едва переведя дух. Джек недоуменно озирался по сторонам, не понимая, о чем идет речь.
— Я о письме, — пояснила Энн. — Что в нем было такого важного, о чем никто не должен знать? Запись о крещении? Брачный контракт?
Ее слова снова напомнили ему о нешуточной угрозе, нависшей над ними. Даже сейчас, пока они мирно беседовали, Джеймисон мог готовить новое покушение на ее жизнь.
— Не знаю.
— Любовные признания? Исповедь? Как оно вообще выглядит, это письмо? Что это — копия какого-нибудь другого документа или страница из записной книжки?
Джек покачал головой.
— И опять я должен ответить: не знаю. Я его в глаза не видел. Лорд Атвуд был единственным, кто держал его в руках. Он должен был стать нашим курьером.
