Алиасу уже случалось переживать ломку. По роду деятельности некроманты порой вынуждены принимать наркотики. Но еще никогда ему не было так плохо. От напитка Аида нельзя отказаться. А если попытаешься — окажешься в Аду. Сначала внутри себя, потом — в настоящем.
— Считай шаги, — спокойный голос Джарета звучит откуда-то издалека. — Смотри прямо перед собой, сосредоточься на простых движениях.
Он прав, но смотреть больно. Кажется, что глаза вот-вот выпадут из глазниц. Какой смысл длить агонию? Проще упасть и рассыпаться — сухими, ломкими костями. Он бы уже упал — полную боли вечность назад, но Джарет сказал «пожалуйста, прошу тебя, Лис». И Алиас идет. Наверное, идет. Глаза закрылись, а ноги… похоже, их больше нет.
— Только не падай, Лис! Я тебя не донесу! Эвин, ну что там?
— Всего шагов сто осталось, и будет тропинка — на правой обочине! Но она какая-то странная — трава в мой рост и паутина… Поискать еще?
— Поищи. Лис, иди! Ты должен. Я приказываю тебе!
Нелепый поход у них получился. И смерть нелепая… Зря они свернули на воздушную дорогу. Срезали, называется… Сто шагов! Это просто невозможно. Как Джарет не понимает? Неужели он не слышит, как трутся друг о друга кости, ломаются с сухим треском, разрывая тело изнутри?!
— Ох, Лис…
«Ты ведь обещал, Джар… Почему же я оказался в Аду?»
— Папа, больше поблизости тропинок нет!
— Проклятье! Помоги мне.
Нет, Ад далеко. А Джарет рядом. Значит нужно жить… пока он не позволит…
— Почему здесь так тяжело дышать?
— Похоже, нам не повезло, Эви. Этот мир умирает.
«Беги, Джарет! Уводи Эвина! Вы пропадете здесь!» Нет, не слышит…
— У него губы шевелятся, пап. Он что-то говорит!
— Потерпи еще немного Лис.
— Пап, но ведь у нас есть эликсир! Если найти воду…
— Нет, Эвин. Так мы только заставим его дольше страдать. Всё, Лис. Можно.
— Джар…
Это он услышал.
— Папа, не плачь! Ты ведь сам говорил, что смерти нет. Папа, у тебя что-то разбилось?
Джарет поднял мокрые глаза к небу — красному, как воспаленная кожа.
«Не бойся, Лис. Я тебя не брошу».
***
Герберт проснулся, улыбаясь. Потянулся, нащупывая теплую вмятину рядом. Чего это Лиру не лежиться с утра? Герберт передвинулся на соседнюю подушку, слабо пахнущую полынью и сохранившую отпечаток рогов. Кто бы мог подумать, что постель сама по себе может стать проблемой? В их первую ночь Лир долго ворочался и вздыхал. «Слишком мягко. Как в трясине тонешь!» Ничего, за месяц приспособился. Сумел же Герберт отказаться от пухового одеяла! Вдвоем даже под шелковым покрывалом тепло. А порой и жарко.
Из-за неплотно прикрытой двери в спальню проник будоражащий аромат. Ну, если они опять варят какао!..
Герберт пошарил вокруг в поисках пижамы. Не нашел, накинул на голое тело халат, наскоро причесался и спустился на кухню.
— И что это такое?
Улли, сидящий на краю стола, быстренько схватил пустую корзину и выскочил в окно.
— Я в лавку!
Лир, помешивающий серебряной ложкой в кастрюле, радостно улыбнулся Герберту.
— Какао. По твоему любимому рецепту.
— По моему рецепту?!
Лир протянул ему потрепанную книгу, открытую на заложенной странице.
— Вот.
— Что «вот»? — Герберт ткнул пальцем в список ингредиентов. — Здесь же черным по белому написано — корица. А ты что добавил?
Лир отложил ложку и достал с полки жестяную баночку.
— Здесь написано «корица». Черным по белому.
— А насыпан базилик! Ты что, по запаху не отличаешь?
— Откуда же мне знать, как пахнет базилик?
— Ох… — Герберт обвел глазами многочисленные полочки с разнообразными баночками. Наклейки на многих, если не на большинстве, давно уже не соответствовали содержимому. Если Лир увлечется кулинарией, придется перебрать всё это хозяйство и навести порядок.
— Доброго утра! — в кухне возникла Игрейна в пестром платье из кусочков кожи и птичьих перьев. — Ого, как оригинально пахнет! Суп варите?
— Продукты он мне переводит! — Герберт всё-таки решился и попробовал варево. — Мда… Когда Улли вернется, заставлю выпить всю кастрюлю. Ведь мог же подсказать, где у нас что, стервец!
— А мне нравится, — Лир налил себе полную кружку. — Игрейна, ты будешь?
— Благодарю, уже завтракала, — она уселась на подоконник и взяла толстую книгу в красном кожаном переплете, удерживающую открытую створку окна. — До какой страницы вы дошли?
— Ты это читала?! — Герберт грохнул крышкой кастрюли. — И мне не показывала?
— Я этот раритет как раз перед воплощением Лира купила, — Игрейна озорно улыбнулась. — На анонимном аукционе. Кучу денег пришлось отдать. Подозреваю, что моим соперником был Йорген.
— Сочувствую Ардену, — хихикнул Геберт. — Или наоборот.
Лир непонимающе поднял брови.
— Я имею в виду… — начал было Герберт и замолчал.
Игрейна выронила книгу и побледнела.
— Что это? — она повернулась к Лиру. — Ты чувствуешь?
— Да, — он поставил кружку и исчез.
— Подожди! — Герберт ухватил Игрейну за руку. — Что происходит?
— Что-то изменилось в Лабиринте. Извини! — она выдернула руку и тоже исчезла.
