— Это ты. Ты разорял деревни в южном герцогстве, верно?
— Не только в южном. — ответил дракон. — Да, я нападал на людей Арса. Хотел показать, что их король не в силах защитить их.
— И как это стыкуется с правилом ненападения между драконами и людьми?
— Никак не стыкуется. Но мне можно. Есть некоторые… Нюансы. — Латризмагиус отвернул от меня голову, всем своим видом показывая, что больше разговаривать на эту тему не намерен.
— Первый дракон истинного мороза… — с любопытством посмотрел я на ящерицу. — Выходит, ты такой не один? Где вы вообще обитаете?
— Достаточно, чтобы спалить и заморозить всё твоё королевство. — фыркнул дракон, заставляя упасть часть обломков со своей спины. — Да, я такой не один. Я просто был первым из драконов, кто научился поглощать тепло напрямую из окружающей среды. Как ты мог заметить, это весьма полезный навык.
Вопрос про место обитания он предпочёл проигнорировать.
— Выходит, все драконы теперь так умеют?
— Нет, конечно нет. — гордо приподнял голову Латризмагиус. — Только я и моя фракция. Остальные развлекаются по-своему. Кто-то научился запасать и генерировать молнии, как некоторые животные, а кто-то просто усиливает огонь, по старинке…
— Как вы это делаете? — взметнул брови вверх я. — какая-то драконья волшба, особое искусство нейтраля?
Дракон посмотрел на меня с лёгкой, покровительственной снисходительностью.
— Полагаю, вы, люди, до такого не доросли и нескоро дорастёте. Словосочетание направленная генетическая мутация тебе о чём-то говорит?
Латризмагиус, возможно, не ожидал от средневекового короля познания таких вещей. Но я-то понял. Понял и словил небольшой разрыв шаблона. Это что же получается, где-то в этом мире есть высокоразвитая цивилизация летающих ящериц размером с огромный особняк, которые достаточно сведущи в генетике, чтобы привить себе способности электрического ската или теплового пылесоса?
— Мудрость дракона непознаваема для простого короля. — развёл руками я.
Мне показалось, или в глазах ящерицы проскользнуло подозрение? Возможно, дракон был близок к тому, чтобы раскусить тщательно скрытую иронию, но внешне он этого никак не показал.
— Что ты будешь делать? После того как возьмёшь этот город? Если это не секрет, конечно. — полюбопытствовал дракон, сменив тему.
— Объявлю себя королём Арса. Заключу мир с детьми льда. — пожал плечами я. — Я обещал им всю северную часть королевства за совместную осаду Септентриона, но непохоже, что они преуспели в своей части сделки…
Утробный, эхом отражающийся от гор гул мощной звуковой волной разнёсся от северного бастиона на перевале. Медленно, шаг за шагом, в южный город спускались отряды армии кланов.
— Ты так думаешь? — с иронией посмотрел на меня дракон.
Я улыбнулся. Теперь у армии Арса не осталось ни шанса.
— Мы все ошибаемся. Но некоторые ошибки могут быть весьма приятными.
Гвардейцы Арса так и не смогли выдавить бирюзовую гвардию обратно к провалу. В городских боях, когда нет осадных орудий, один рыцарь смерти мог перерезать сотню простых бойцов. Зажатые с двух сторон в древнем, не слишком хорошо защищённом центральном замке, лишённые своего лидера…
Они сдались до заката, понимая, что обречены.
Заседание совета высших иерархов церкви Отца впервые за долгое время проходило в первом составе. Четыре кресла, впрочем, до сих пор пустовали: за два года, прошедшие с прибытия последнего из верховных иерархов в Ренегон он так и не назначил никого в совет.
Это был большая, роскошная комната, с резными фресками-окнами, находившаяся на втором этаже главного храма Отца, что вновь стал резиденцией совета после снятия проклятья.
Некоторые, правда, предлагали вообще снести храм… Но Этериас решительно отказался, сочтя это пустыми суевериями.
Двое советников все ещё находились в Аурелионе, взяв на себя бремя руководства церковью северо-западным королевством.
Десять могущественных мастеров сидели перед верховным жрецом и смотрели на него предельно серьёзно, слушая его рассказ. В тёмном, затенённом углу комнаты находился герцог Талион и притворялся предметом интерьера: взгляды, которые порой бросали на него мастера по мере рассказа первосвященника заставляли аристократа чувствовать себя крайне неуютно.