Как и большинство государственных зданий в Ричмонде, полицейское управление было покрыто штукатуркой унылого "бетонного" цвета – в тон тротуарам. Эту блеклую громадину оживляли только разноцветные флаги – штата Виргиния и звездно-полосатый, – трепетавшие на фоне лазурного неба. Марино заехал на стоянку и втиснулся между неприметными полицейскими автомобилями.
Мы вошли в вестибюль и миновали застекленную доску объявлений. Полицейские в темно-синей форме при виде Марино расплывались в улыбке, а мне говорили: "Привет, док!" Я украдкой оглядела себя и успокоилась, убедившись, что не выскочила из офиса прямо в халате. А то со мной частенько случались подобные эксцессы, и тогда я чувствовала себя будто в пижаме.
Мы прошли мимо стенда со сводками новостей, увешанного фотороботами педофилов, фальшивомонетчиков и киллеров. Имелись на стенде и фотографии "горячей десятки" грабителей, насильников и убийц, разыскиваемых полицией Ричмонда. Многие физиономии откровенно ухмылялись в фотоаппарат – еще бы, ведь им удалось поставить на уши весь город.
Я почти бежала за Марино вниз по бесконечной полутемной лестнице. Эхо наших шагов гулко отзывалось в пролетах, билось о металлические перила. Мы остановились перед одной из дверей. Марино заглянул в стеклянное окошко и подал кому-то знак.
Дверь открылась автоматически.
Мы оказались в диспетчерской – подземной каморке, заставленной столами, компьютерами, подстанциями, телефонами, кронштейнами и тому подобным. Посередине возвышалась стеклянная стена – за ней сидели служащие. Весь город схематично отображался у них на экранах компьютеров, точно видеоигра. Операторы службы 911 с удивлением повернули головы в нашу сторону. Одни отвечали на звонки, другие трепались или курили, спустив наушники на шею.
Марино провел меня в угол, где стоял шкаф, до отказа набитый коробками с кассетами. Все коробки были с соответствующими датами. Марино быстро достал пять коробок, в каждой из которых находились записи за одну неделю.
Он плюхнул эту стопку мне на руки и сказал:
– С Рождеством.
– Что? – опешила я.
– Ладно, некогда мне тут с вами, мне еще пиццерии прочесывать, – произнес Марино, доставая сигареты. – Магнитофон там. – Он пальцем указал на диспетчерскую. – Хотите – тут прослушивайте, хотите – у себя. Я бы на вашем месте поскорее убрался из этой чертовой норы вместе с кассетами, да только я вам ничего такого не говорил. Лады? Вообще-то кассеты выносить нельзя. Но вы берите. А потом просто вернете мне в собственные руки.
У меня начиналась мигрень.
Марино повел меня в маленькую комнатку, где лазерный принтер выплевывал километры зеленой линованной бумаги – на полу уже лежала куча почти в метр высотой.
– Я тут напряг ребят, еще когда мы были у вас в офисе, – коротко объяснил Марино, – чтоб они распечатали все записи из компьютеров за последние два месяца.
Господи, за что мне это?
– Так что адреса и все такое прочее здесь. – Сержант глянул на меня своими тусклыми карими глазками. – Вам придется просмотреть копии с жесткого диска – без них не узнать, какие адреса появлялись на экране во время телефонного звонка. А то без адресов вы не поймете, что к чему.
– Послушайте, нельзя ли просто поискать информацию в компьютере?.. – раздраженно сказала я.
– А вам что-нибудь известно о головном компьютере?
Конечно, я ничего не знала.
Марино огляделся.
– Никто здесь ни черта о нем не знает. У нас только один компьютерщик, наверху сидит. Но сейчас он на пляже. Спецы приезжают, только когда что-нибудь ломается. Тогда мы звоним куда следует, и фирма нагревает наше министерство на семьдесят баксов в час. Даже если мы готовы сотрудничать, эти уроды тянут резину – ждешь их вечно, как зарплаты. Да и компьютерщик наш не торопится – может, завтра появится, может, в понедельник, а может, и в среду. Это под настроение. Так что вам еще повезло, что я нашел парня, который сечет, как включается этот чертов принтер.
Мы провели в комнате полчаса. Наконец принтер выдал все, что мог, и Марино принялся разрезать листы. Куча доросла почти до полутора метров. Марино сложил бумагу в коробку из-под принтера и, крякнув, поднял ее с пола.
Мы вернулись в диспетчерскую. Марино через плечо бросил молоденькому смазливому темнокожему оператору:
– Увидишь Корка, передай, мне надо ему кое-что сказать.
– Ладно, – зевнул офицерик.
– Скажи ему, чтоб больше не смел брать мою тачку – хватит дурью маяться.
Офицерик рассмеялся, сделавшись очень похожим на Эдди Мерфи.
Следующие два дня я провела в кабинете, нейлоновом халате и наушниках.
Берта проявила ангельскую доброту, на целый день отправившись с Люси на прогулку.
Я специально не поехала в офис – там меня отвлекали бы каждые пять минут. Я пыталась опередить само время и молилась, чтобы успеть вычислить преступника прежде, чем вечер пятницы растворится в сером субботнем рассвете. Ни минуты я не сомневалась, что маньяк не пропустит и эту субботу.