— Возможно, маньяк работает в пиццерии на доставке, — предположил Марино. — Пиццерии у нас круглосуточные. Может, он принимает заявки по телефону. Обычно первое, о чем вас спрашивает оператор, — это ваш телефон. Если вы уже заказывали пиццу в этой пиццерии, ваш адрес тут же появляется на экране. А через полчаса под дверью у вас торчит какой-нибудь недоносок с коробкой: «Пепперони с луком, мэм!» Почему бы убийце не работать на доставке? Он тогда ведь сразу увидит, одна женщина живет или не одна. Оператором быть тоже неплохо — и голос слышит, и адресок имеет…
— Вот и проверь, — сказал Уэсли. — Возьми пару ребят и прочеши круглосуточные пиццерии.
Господи, да ведь завтра пятница!
— Пит, узнай, есть ли хоть одна пиццерия, в которой заказывали пиццу все пять убитых. Тебе это особого труда не составит — в компьютере это должно быть отображено.
Марино вышел и через минуту вернулся с «Желтыми страницами». Он нашел раздел «Пиццерии» и начал выписывать адреса и телефоны.
Мы продолжали прикидывать, где еще мог работать маньяк. Диспетчеры «скорой помощи» и телефонных компаний тоже круглосуточно принимают звонки. Налоговые инспекторы не стесняются звонить после десяти вечера, отрывая население от любимых телепрограмм. Нельзя также сбрасывать со счетов ночных сторожей, охранников, работников бензозаправок, которые коротают ночные дежурства, играя в «на кого бог пошлет» с телефонным справочником или муниципальной базой данных.
У меня уже голова шла кругом. Как, ну как из этого множества людей выделить маньяка?
И еще мне не давала покоя одна подспудная мысль.
«Ты слишком все усложняешь, — шептал мой внутренний голос. — Ты все дальше отходишь от реальных улик».
Я не отрывала взгляда от мясистого, потного лица Марино, от его бегающих глазок. Он устал, извелся. Он пестует свою обиду, корни которой глубоко запрятаны. Почему он такой вспыльчивый? Что он там говорил об образе мыслей маньяка — дескать, маньяк ненавидит успешных женщин, потому что они высокомерные?
Всякий раз, когда я пыталась поговорить с Марино, мне сообщали, что он «на дежурстве». И Марино был в домах всех пяти задушенных женщин.
В доме Лори Петерсен доблестный сержант казался бодрым — сна ни в одном глазу. А ложился ли он вообще спать в ту ночь? Не странно ли, что он так активно пытался повесить все убийства на Мэтта Петерсена?
Нет, Марино не подходит по возрасту, убеждала я себя.
Он большую часть времени проводит в машине. Его работа заключается отнюдь не в ответах на звонки. Значит, никакой связи между Марино и убитыми женщинами нет.
Что еще важнее, сержант не отличается каким-то особенным запахом пота, и если комбинезон принадлежал ему, зачем тогда он сам принес его в лабораторию?
Если, конечно, Марино не пытается вывернуть нашу версию наизнанку, потому что слишком много знает. Ведь он, в конце концов, эксперт, он ведет расследование, он достаточно опытен, чтобы быть как спасителем, так и самим дьяволом.
Да, сомнений не оставалось: все это время я не желала признать, что убийцей мог быть полицейский.
Не Марино, нет. Но один из тех, с кем сержант давно работает. Тот, кто покупал темно-синие комбинезоны в разных магазинах спецодежды, мыл руки борным мылом, в больших количествах имеющимся в туалетах нашего министерства, знал достаточно о судебной медицине и расследованиях, чтобы дурачить своих коллег, а заодно и меня. Коп, который из хорошего стал плохим. Или психопат, устроившийся на работу в полицию — силовые структуры часто привлекают людей с отклонениями в психике.
Мы еще раньше выяснили, какие бригады полицейских дежурили в домах и возле домов убитых женщин. Но вот узнать, кто из людей в форме был на дежурстве, когда обнаружились тела, нам в голову не пришло.
Возможно, какой-нибудь полицейский во время смены набирал наугад номера из телефонного справочника. Возможно, он сначала слышал голос будущей жертвы. Голоса женщин сводили его с ума. Он убивал женщину, но продолжал околачиваться поблизости, ожидая, пока обнаружат тело.
— Ставку нужно сделать на Мэтта Петерсена, — обратился Уэсли к Марино. — Он сейчас в городе?
— Да. По крайней мере, должен быть.
— Пит, тебе надо пойти к нему и разузнать, не упоминала ли его жена каких-нибудь агентов по продажам или типов, что звонят и говорят: «Вы победили в конкурсе» или «Голосуйте за нашего кандидата». Короче, узнай обо всех телефонных звонках.
Марино с грохотом отодвинул стул.
Я промолчала. Я еще не готова была озвучить свои соображения.
Вместо этого я спросила:
— А нельзя ли будет получить распечатку или кассету с записью звонков, которые поступали в полицию, когда были найдены тела? Мне бы хотелось узнать точно, в какое время поступали такие звонки и когда приезжала полиция. Особенно меня интересует случай Лори Петерсен. Время смерти очень важно — тогда мы бы определили, во сколько убийца уходит с работы. Если, конечно, считать, что он работает в вечернюю смену.
— Не вопрос, — равнодушно сказал Марино. — Поедемте со мной. Сначала к Петерсену, потом в диспетчерскую.
