Девочка стала подозрительно равнодушной: все ее капризы, все недовольство моим постоянным отсутствием куда-то исчезли. Я безуспешно пыталась расшевелить племянницу, но даже сообщение, что с минуты на минуту приедет Билл, чтобы пожелать ей спокойной ночи, вызвало лишь слабые проблески интереса с ее стороны. Люси сидела молча, избегая смотреть мне в глаза.
— Ты выглядишь совсем больной, — наконец буркнула девочка.
— Откуда ты знаешь? С тех пор как я переступила порог, ты на меня и не взглянула.
— Знаю, потому что с того момента ничего не изменилось.
— Я не больна, Люси, я просто очень устала.
— А вот мама, когда устает, больной не выглядит, — произнесла Люси, будто бы обвиняя меня. — Она кажется больной, только когда поругается с Ральфом. Ненавижу Ральфа. Он дебил. Когда он приходит, я заставляю его разгадывать кроссворды только потому, что знаю: он не сможет отгадать ни одного слова. Полный урод.
Я не отчитала Люси за грубость, я вообще промолчала. Люси настойчиво продолжала:
— Ты что, поругалась с Ральфом?
— Не знаю никакого Ральфа.
— А, понятно. — Люси нахмурилась. — На тебя злится мистер Болц.
— Не думаю.
— Злится, злится. Из-за меня…
— Люси, что за чушь? Ты очень понравилась Биллу.
— Ага, как же! Он бесится, потому что не может
— Люси… — произнесла я тоном, не предвещавшим, по моим представлениям, ничего хорошего.
— Так оно и есть! Ха! Он бесится, потому что не может снять штаны.
— Люси, — строго сказала я, — замолчи сейчас же.
Девочка наконец посмотрела мне в глаза, и я испугалась — до того они были злые.
— Видишь, я все знаю! — усмехнулась Люси. — Тебе досадно, что я здесь, потому что я тебе мешаю. Не будь меня, Биллу не приходилось бы уезжать на ночь глядя. А мне пофиг! Трахайтесь, сколько влезет. Мама — та все время спит со своими дружками, а мне и дела нет!
—
Нижняя губа у Люси задрожала, точно я дала ей пощечину.
— Я и не говорила, что ты моя мама! И хорошо, что ты мне не мать! Ненавижу тебя!
Мы обе замерли.
Я была в шоке. Никто никогда не говорил, что ненавидит меня, — даже если так оно и было.
— Люси. — Я запнулась. Свело желудок, меня затошнило. — Я не это хотела сказать. Я имела в виду, что я не такая, как твоя мама. Понимаешь? Мы с ней очень разные, всегда были очень разными. Но это не значит, что я тебя не люблю.
Люси не отвечала.
— Я знаю, что на самом деле ты не ненавидишь меня.
Люси продолжала играть в молчанку.
Я поднялась, чтобы налить еще скотча. Конечно, Люси не могла меня ненавидеть. Дети часто говорят такие вещи, на самом деле не имея в виду ничего подобного. Я попыталась вспомнить себя в десять лет. Я никогда не заявляла маме, что ненавижу ее. Думаю, втайне я действительно ненавидела мать, по крайней мере, когда была маленькой, из-за того, что она мне лгала, из-за того, что, потеряв отца, я и ее потеряла. Болезнь и медленное угасание отца измучили маму не меньше, чем его самого. На нас с Дороти тепла уже не осталось.
Я солгала Люси. Я тоже измучилась, но мне не давали покоя не умирающие, а мертвые. Каждый день я боролась за справедливость. Только что значит справедливость для живой девочки, которая не чувствует себя любимой? О господи. Люси меня не ненавидела, но разве я могла ее обвинять, если бы ее слова оказались правдой? Вернувшись за стол, я начала издалека.
— Думаю, я кажусь обеспокоенной потому, что у меня действительно крупные неприятности. Видишь ли, кто-то взломал компьютер у меня в офисе.
Люси молча слушала.
Я глотнула скотча.
— Я не уверена, что этот человек узнал что-то важное, и все же, если бы я могла объяснить, почему он вообще смог влезть в базу данных, у меня бы гора с плеч свалилась.
Люси продолжала молчать.
Я продолжала, но уже с намеком.
— Если я не выясню, как это произошло, у меня будут большие проблемы.
— Почему у тебя будут проблемы?
— Потому что, — мягко объяснила я, — информация, которая хранится у меня в компьютере, секретная, и важные люди, которые управляют нашим городом, да и штатом, очень обеспокоены тем, что эта информация каким-то образом попала в газеты. Кое-кто думает, что журналисты получили сведения из моего офисного компьютера.
— Да ну?
— Если, например, журналист как-то проник в базу данных…
— А о чем там было написано?
— О последних убийствах.
— О той тете, которая работала доктором?
Я кивнула.
Мы помолчали.
Потом Люси мрачно спросила:
— Тетя Кей, ты поэтому спрятала модем? Ты подумала, что я сделала что-то плохое?
— Нет, Люси, я так не подумала. Если ты и вошла в мой компьютер, ты ведь не хотела ничего плохого. Не могу же я обвинять тебя за любопытство…
Люси подняла на меня глаза, полные слез.
— Ты спрятала модем, потому что больше мне не доверяешь?
И что прикажете отвечать? Солгать я не могла, а сказать правду значило согласиться с тем, что я не доверяю племяннице.
Люси отодвинула молочный коктейль и сидела неподвижно, кусая нижнюю губу и уставившись в стол.
