Разложив в голове за какую-то долю мгновения эти страшные мысли по полочкам, Йенна вдруг отчетливо поняла, что Асур погиб тоже из-за этого камня. Погиб по вине тех, кто задумал и осуществил этот замысел. По вине, в том числе, и стоящего перед ней обожженного незнакомца, умудрившегося проскочить сквозь каньон. Единственный любимый человек на всем белом свете покинул ее жизнь навсегда. И этого уже не исправить…
Окончательно утвердившись в своем открытии, умудренная прожитыми веками и обычно прекрасно умеющая себя контролировать женщина, потеряв рассудок, молнией бросилась на врага. Сейчас он превратился для нее в эпицентр всего мирового зла, всего испытанного ей горя и отчаянья, всей пережитой и не пережитой еще боли. Залитые кровью глаза обезумевшей Вечной пылали огнем. Ненависть целиком поглотила рассудок несчастной. Все остальное ушло. Йенну накрыла багряная пелена.
И столько ненависти, дикой, жгучей и неподдельной, вложила Йенна в свой бросок, что он увенчался успехом. Бесшумной тенью мелькнул клинок незнакомца. Полетела в сторону подставленная под удар и тут же отрубленная чуть ниже локтя женская рука. Но другая, правая, успела вогнать, сжимаемый в пальцах, кинжал по самую рукоятку прямо в сердце врага. Навалившись на мгновенно переставшее быть человеком навсегда застывшее тело, Йенна впилась диким безумным взглядом в уже остекленевшие глаза и, шипя, стиснув до судорог зубы, нанося удар за ударом, раз за разом повторяла одно и то же слово:
— Сдохни! Сдохни! Сдохни.
Лес был стар, очень стар. Можно было бы назвать его древним. Много разного пришлось ему пережить и повидать на своем веку. Много разных существ проходило и проползало под его густыми кронами, но таких, как медленно бредущая в тени безучастных деревьев женщина, доселе зреть не доводилось.
И дело здесь было ни в жутком ее внешнем виде, ни в перетянутой ремнем окровавленной культе, ни в нечеловеческих, каких-то дерганых, движениях, а в ее абсолютно пустых, ничего не выражавших, глазах. Таких глаз у живых с виду существ лес еще не встречал.
Последних связных обрывков сознания женщины, бывшей когда-то Йенной, хватило лишь только на то, чтобы перетянуть обрубок руки. Сейчас же мозг ее, душа и глаза — все опустело. Лишь только одна, но очень важная часть сошедшей с ума женщины оставалась полна. В чреве ее зрела новая, хрупкая, но не желающая сдаваться жизнь!
Темнота, как всегда незаметно, обрушилась на Долину. Только что еще играли на изумрудной густой листве багряные лучи уходящего за окраину гор солнца, и вот уже не видно ни зги. В маленькой землянке, приютившейся на краю небольшого поселка, разбитого посреди широкой лесной поляны, мать готовила ребенка ко сну.
В центре этого простого, но вполне уютного жилища располагался сложенный из глиняных кирпичей очаг, в котором тихо потрескивали среди невысоких языков пламени сухие ветки. Костер давал больше тепла, чем света и навевал особую атмосферу домашнего спокойствия. Маленький мальчик лет восьми не засыпал, продолжая крутиться среди вороха мягких шкур.
— Мама, расскажи, пожалуйста, сказку про Яра.
Мать, что-то шившая в слабом свете огня, сидя на поджатых ногах, ответила, не отрываясь от своего занятия:
— Сынок, ты же слышал ее много раз. Да к тому же, это вовсе не сказка.
Ребенок продолжил настаивать, и женщина, как это часто бывает у матерей в подобных ситуациях, уступила.
— Ну слушай. Давным-давно, задолго до моего рождения и до рождения моей матери, много-много поколений назад в наш поселок, не тот в котором мы сейчас живем, а в какой-то другой поселок нашего Племени, наверняка заросший уже лесами, пришла странная женщина. Она была жутко грязная и ободранная, да к тому же, у нее не хватало одной руки. Да-да, левая рука была у нее отрублена. Но самым пугающим был не ее внешний вид, а немигающий страшный взгляд, смотрящий куда-то мимо тебя в пустоту. Женщина не отвечала ни на какие вопросы, ничего не спрашивала сама, и вообще ни разу не проронила ни слова. Она ничего не делала, и ничто ее не интересовало. Она могла лишь сидеть, глядя в одну точку, и кое-как пережевывать вкладываемую ей в рот пищу.
За несколько дней до появления пришелицы закончилась длившаяся целую неделю страшная буря. Земля ходила ходуном, небо было затянуто черными тучами, гром и молния ежесекундно сменяли друг друга. Духи всех четырех стихий носились по воздуху в безумном хороводе. Видно, боги тогда что-то не поделили, и отголоски их битвы будоражили все вокруг.
