Обо всем этом некогда было думать тем четверым, изо всех лошадиных сил погнавшим вперед, насколько позволяла дорога. Тем более не размышляли ни о чем и преследующие: для них существовала только одна задача. Они были злы, сильны и, как стая волков, стремились отрезать, отбить хотя бы последние две машины. Даже одну. Завалить всю четверку шансы были ничтожно малы. Последней шла машина Роберта. Ее почти новый немецкий двигатель свободно мог выдержать гонку. Но оставался большой вопрос, смог бы выдержать гонку шедший перед Робертом домашний, добродушный Михалыч?
Останавливаться было нельзя. Без сомнения, бандиты были вооружены. Но по товарным машинам они не будут стрелять. Стрелять – означает испортить колесное чудо. Поэтому основным тут работал закон волчьей стаи – догнать, зажать с боков, заставить остановиться приглянувшуюся машину. Затем уничтожить и перебить промышленные номера, замазать следы на таможне, зарегистрироваться в ГАИ и пустить машину-красавицу в дело. Деньги, которые станут прибылью от ее продажи, покроют расходы с лихвой. Роберт понял, что отбивать будут или его машину, или Михалыча. Дорога была узкая, скорость большая – какая только возможна по такой дороге. Хищники уже дышали злобным пламенем ему в хвост, но из-за небольшой ширины дороги они пока не могли зажать его в клинч. Чтобы отбить две машины, они должны были сначала обогнать его, Роберта. Он решил не дать им этого сделать. Стал кидаться из стороны в сторону. Первым за ним шел приземистый длинный «Форд». Роберт понял, что в нем сидят главные силы и эту машину преследователям жалко меньше всего.
Передние, оценив ситуацию, стали уходить. Видимо, мужики поняли всю игру и решили сберечь хотя бы свои машины. Михалыч не отрывался от Роберта. Он решил держаться рядом, чего бы это ему ни стоило.
– Жми, Михалыч, вперед! – сигналил ему фарами Роберт. – Освободи для маневра место, уходи сам!
Те, что преследовали их, четко знали, какой надо выбирать участок для нападения. Они проехали уже несколько километров, а лес впереди все сгущался, поворот следовал за поворотом. Очевидно, они ждали хоть небольшого расширения дороги, чтобы осуществить свой захват, а пока действовали на нервы, следуя по пятам. Визг тормозов и рев двигателей семи мощных машин создавали эффект схватки фантастических хищников. Но те, кто был сейчас за рулем, не слышали ничего. Задача передних была уйти, задача задних – догнать. Машины мчались, двигатели ревели, тормоза визжали на поворотах. Впереди показался прямой участок дороги.
«Сейчас начнется, пора!» – решил Роберт. Мигнул Михалычу фарами. Тот понял, немного прибавил скорость. Головной «Форд» приблизился, стал заходить сбоку. Роберт резко взял влево, потом вправо, подрезал противника. «Форд» тормознул. Он не хотел пока нападать, боясь помять машину Роберта. Он ждал, пока у того сдадут нервы. Но Роберт уже не думал о целости своей машины. Его задача была уйти, но, если это было невозможно, ничего не оставалось делать, как жертвовать машиной. Ему было жалко до слез эту металлическую красавицу, но на кону стояла жизнь его и Михалыча.
Он тормозил резко, внезапно, работая при этом рулем. «Форд» уворачивался как мог, но ярость нападающих возрастала, и после того как Роберт несколько раз чиркнул своим бортом по их хищной машине, они поняли, что он свою машину беречь не будет. Это тоже развязало им руки. «Форд» пошел на обгон с одной стороны, а с другой из-за него выдвинулась следующая машина.
«Хрен вам удастся меня обойти!» – сплюнул Роберт. От резкой езды, от ударов головой о стойку со лба у него сочилась кровь, но он этого не замечал.
– Не возьмете в тиски! Буду лупить по бокам! – сказал он и нанес очередной боковой удар.
Машины шли почти вровень, и со странной ясностью, повернувшись лицом к «Форду», он увидел, что на месте водителя сидит второй амбал из тех самых, что подставились под его машину, когда они с Михалычем ехали в больницу к Ленцу. А за амбалом на соседнем сиденье маячила маленькая хорьковая голова предводителя в автошколе.
– Ну вот мы и встретились! – пробормотал Роберт, и больше сомнений в том, что ему следует делать, у него не осталось.
Жаль, что Михалыч с самого начала по своей доброте не понял, что все происходившее в их автошколе было войной. Он бортанул с правого борта «Форд» так, что между боками посыпались искры. «Форд» мотануло в сторону, и Роберт ушел вперед. Непонятная легкость овладела им. Он будто снова выигрывал гонки, только теперь это были гонки со смертью, соревнования, в которых все было серьезно и на кону стоял не жалкий выигрыш – кубок, на кону было то, что для Роберта теперь означало больше жизни – на кону стоял принцип.
«Я урою вас, гадов, чего бы мне это ни стоило!» – решил он.