В ее голосе звучала детская надежда. Роберт посмотрел на нее с нескрываемой злостью.
– Ваша машина вот эта! И только эта! У нас так заведено!
Он не мог понять, что хочет от него эта дамочка?! Она что, не видит, что произошло? Сама же машину прошляпила! Он ведь объявлял всем ученикам перед занятиями, что собираться на вождение нужно во дворе! Стояла бы она возле машины, так, может, и не было бы ничего! При ней-то не осмелились бы колотить по машине! Нет, поперлась она зачем-то по школе мотаться!
Он отвернулся и, больше не обращая на Нину никакого внимания, опять потянул Михалыча за рукав. А у той чуть слезы не выкатились из глаз от обиды; ей показалось все произошедшее абсурдным и несправедливым лично по отношению к ней. Если в школе бьют машины средь бела дня, как же в ней заниматься?
Михалыч посмотрел на нее и с проницательностью женатого мужчины понял, что ученица сейчас расплачется. Он был от природы добр, и ему стало жаль Нину.
– Идите домой! – сказал он спокойно и примирительно. – Починим машину, и будете ездить! Вас известят по телефону, когда нужно будет прийти! – После этих слов он удалился вместе с Робертом, чуть не бегом.
Нина в полной растерянности осталась одна. Еще какое-то время тупо смотрела она на разбитый автомобиль, потом вздохнула и пошла прочь. Она чувствовала себя как человек, которому утром предстояла серьезная операция, и он к ней готовился и переживал за то, как она пройдет, а ему вдруг объявили, что по не зависящим от него обстоятельствам операция должна быть перенесена. За воротами ее стало колотить мелкой дрожью.
«Вот тебе и первое занятие по вождению!» – сказала она себе, когда уже вышла за территорию автошколы и машинально остановилась у информационного стенда ГАИ с устрашающими фотографиями с мест автодорожных происшествий.