Кармен слегка запинается, говоря это. Она смотрит на меня – с предупреждением?
– А как вы, Сара? – полным заботы голосом спрашивает она. – Справляетесь?
– Потихоньку. Пока стараюсь жить одним днем.
– Вы знаете, как меня найти. Если вам что-нибудь понадобится…
– Спасибо, большое спасибо.
Я пытливо гляжу на нее. Знает ли она, что стало известно Джоанне?
Алекс уже смотрит на блестящие часы у себя на запястье.
– Нам пора. У меня поезд в три.
– Удачи на триатлоне, – желаю я ему, провожая гостей к двери.
– На «Железном человеке», – поправляет он, кидая на меня быстрый взгляд. – Триатлон для чокнутых, «Железный человек» – для преступно безбашенных.
У меня перехватывает дыхание. Странный выбор слов, а такой человек, как Алекс, не говорит ничего, не просчитав эффект заранее. Однако меня так просто не запугать.
– Удачи в чем бы там ни было, – говорю я, не отводя глаз.
Кармен суетливо протискивается мимо, нажимая на ключ-брелок своего маленького «ауди», и коротко обнимает меня на пороге. От нее пахнет жасмином и шампунем с кокосом.
– Мне очень жаль, – выдыхает она мне в волосы.
Это о моей сестре – или о визите Алекса?
– Что Джоанна о нем узнала? – шепотом спрашиваю я.
Кармен сразу напрягается в моих объятиях.
– Встретимся вечером в «Касперс», – шепчет она в ответ. – В восемь.
Я вижу ее побледневшее лицо и испуганные глаза.
Наконец гости садятся в «ауди» и уезжают. Зайдя в дом, я запираю дверь. Меня всю трясет. Джоанна ошибалась – Алекс не козел. Он куда более опасный зверь.
Ночью был сильный мороз. Побелевшая трава хрустит под ногами, новый розовый куст Джоанны совсем скукожился.
– Зря сажала, – с грустью говорит она, касаясь пожухшего бутона.
Я пожимаю плечами, поеживаясь в домашнем халате. Дыхание вырывается изо рта облачком пара. Заметив какое-то движение на соседнем участке, я удивленно присвистываю. Там бок о бок направляются к сараю мужчина в кепке и долговязый подросток.
– Когда Джеймс успел подняться и удрать туда? – нахмурившись, спрашивает Джоанна. Она явно недовольна, как будто следить за передвижениями мальчика – моя обязанность.
– Не знаю.
«Ты же мать», – продолжаю я про себя, но вслух своего возмущения не высказываю. Сестра бывает очень раздражительна, когда дело касается Джеймса. Хотя она и смягчила свой запрет, наложенный после той истории с «Юными следопытами», ей все же не нравится, что сын проводит слишком много времени с Аланом. На мой взгляд, Джоанне стоило бы самой больше заниматься ребенком, тогда бы тот не пропадал целыми днями у соседа. От нее он слышит только замечания да распоряжения. Кому как не мне знать, каково быть на другом конце такой родительской любви.
– Ох, ну что еще? – выдыхает сестра, запахивая кофту. Две фигуры протискиваются через дыру в дальнем конце изгороди, позади сарая, где под кипарисами осталась голая земля.
Мальчик и мужчина составляют странную пару. Алан – крупный, тяжело переваливается с ноги на ногу, в кепке и больших резиновых сапогах зеленого цвета. Джеймс ниже ростом и куда тоньше, в такой же обуви, лицо под синей вязаной шапкой раскраснелось на холоде. В руках перед собой он держит две тушки фазанов, у Алана через плечо перекинут дохлый кролик и какой-то пластиковый пакет под мышкой.
– О господи, – вполголоса стонет Джоанна. – Только этого нам не хватало.
– Смотри, мам! – кричит Джеймс. – Смотри, что у нас!
Глаза у него блестят от возбуждения.
– Нам еще дали за помощь парочку уже ощипанных, чтобы можно было сразу приготовить. – Он показывает на пакет Алана, в котором видно что-то вроде двух мелких куриц.
– Парень проявил себя отменным загонщиком, – говорит сосед, похлопывая мальчика по плечу большой, загрубевшей на морозе ладонью. – Пришлось, правда, уйти пораньше – остальные отправились вверх по холму, а я еще не совсем в форме после операции.
– Все нормально, Алан, – говорит Джеймс. – Ничего страшного.
Лицо Джоанны бледнеет от злости.
– Надо было спросить у меня разрешения, – шипит она. – Ребенок не должен болтаться неизвестно по какой глуши без моего ведома! Ему нужно готовиться к предварительным тестам!
Я украдкой бросаю на нее взгляд – она ведь вообще считала, что Джеймс у себя в комнате, пока не увидела его в саду. О чем Алан наверняка догадывается; в его глазах вспыхивает и тут же гаснет гнев. Никогда не видела, чтобы Алан злился, даже не представляю, как это может выглядеть.
– Прошу прощения, – говорит он. – Действительно, надо было спросить. Но, по крайней мере, он провел отличное утро на воздухе и даже кое-что для вас добыл.
Широко улыбаясь, оба протягивают нам свои трофеи.
– Ты подстрелил кролика? – ледяным голосом спрашивает Джоанна.
Джеймс съеживается под ее взглядом и опускает глаза на птиц у себя в руках, как будто видит их впервые.
– Нет-нет, – смеется Алан, не замечая подспудного напряжения, повисшего между матерью и сыном. – Мы поймали его в капкан.
– В капкан! – ужасается Джоанна.
– Еще хуже, – качаю головой я. – Он страдал? Подстрелить – это хотя бы быстрая смерть.
