Вспомни меня полностью

Я не хочу верить, что мой мозг всё ещё столь расстроен из-за мамы, но единственное другое объяснение, которое приходит мне в голову (кроме призраков, что слишком нелепо для понимания), это то, что всё это связано со стрессом — из-за переезда, из-за попыток оставаться в форме для прослушивания, от попыток найти деньги на обучение на случай, если они выберут кого-то другого на стипендию. И если это связано со стрессом, то я могу это контролировать. Если это связано со стрессом, то это временно. А это значит, что беспокоиться не о чем, и абсолютно нет причин звонить доктору Роби.

София заходит в кладовку после обеда и приглашает нас с папой на костёр в отеле сегодня вечером.

— В основном это мероприятие для гостей, — объясняет она, — но мы с Максом стараемся несколько раз в течение года посетить его, к тому же я не смогу придумать более идеального способа поприветствовать тебя и твоего отца в «Гранде».

— Спасибо, — говорю я. — Я узнаю, что он думает.

— Ты должна прийти, — говорит мне Макс после ухода Софии. — Мама вовек от меня не отстанет, если я не смогу убедить тебя. Последние три дня я только и слышал о том, как мы должны сделать так, чтобы ты и твой отец почувствовали себя желанными гостями.

Я хмурюсь.

— Она много говорит о нас?

Он пожимает плечами.

— Ну, не то, чтобы это единственное о чём она говорит, но да, она постоянно спрашивает, как у тебя дела, и продолжает упоминать, как она впечатлена всеми идеями, которые твой отец придумывает для новых мероприятий для гостей. Честно говоря, думаю, что он ей вроде как нравится.

Мой желудок скручивает.

— Серьёзно?

— Да, — говорит Макс, шевеля бровями. — Такими темпами через год мы можем стать братом и сестрой.

Я сижу там, ошеломленная, слишком поздно понимая, что он подразумевал это как шутку. Я пытаюсь прийти в себя, смеясь, но выходит натянуто, и время совсем не подходит.

Оказывается, папа полностью за костер — в этом нет ничего удивительного, — поэтому, как только мы с Максом заканчиваем нашу дневную работу, я поднимаюсь наверх, чтобы переодеться. Я подумываю о том, чтобы принять душ, но даже при том, что я знаю, что всей сцены с ящиками и моим именем, написанном на зеркале, на самом деле не было, я не совсем готова столкнуться с этим снова. Вместо этого я собираю волосы в низкий беспорядочный пучок и переодеваюсь в капри и блузку без рукавов. Я подумываю о том, чтобы накраситься, но вряд ли найдётся кто-то, на кого я хотела бы произвести впечатление на этом мероприятии.

А что, если Алек там?

Тогда однозначно не будет никого, на кого я хотела бы произвести впечатление.

Папа несёт свой любимый костюм в ванную, чтобы переодеться. Я пытаюсь смотреть телевизор, чтобы скоротать время, но мой желудок сжимается при мысли о том, что он готовится к встречи с ней, как будто это какое-то свидание или что-то в этом роде, пока я больше не могу это выносить.

Я оставляю записку на его прикроватном столике, беру ключ-карту и спускаюсь вниз.

* * *

Вдоль дальней стены вестибюля расположена экспозиция, рассказывающая о краткой истории «Гранд Отеля Уинслоу». Я читала об основателе отеля Августе Шеффилде, который построил отель на острове Уинслоу после восстановления последствий Гражданской войны в надежде привлечь деньги северян, чтобы возродить этот район. Я читала о том, как люди приезжали издалека, чтобы насладиться тёплой погодой острова Уинслоу и целебным океанским воздухом, и я читала о Палаточном городе, своего рода палаточном лагере для тех, кто не мог позволить себе отель. Художник отрисовкой изобразил ряд полосатых палаток в тени отеля, и там что-то…

Четыре девушки идут рука об руку, их головы откинуты назад от смеха, их волосы яркие и блестящие на летнем солнце.

— столь знакомое —

Жуткое стремление, ноющее глубоко внутри меня, быть одной из них.

— в этом.

Я протягиваю руку к картине, кончики моих пальцев мелькают над палатками. Звук эхом разносится по комнате, сначала тихий, затем он становится всё громче, как приближающийся товарный поезд. Гул океана смешивается с возбужденными криками толпы и лязгом-лязгом-лязгом колёс по стальной колее…

— Готова?

Я подпрыгиваю.

— Ух, ты, полегче, чемпионка, — говорит папа, хватая меня за плечи. — Ты в порядке?

— Да, — говорю я, — Ты просто…

Фигура движется за папиным плечом, оглядываясь на меня, но потом сразу же исчезает в толпе. Я бы узнала эти жесткие, расчетливые глаза где угодно.

Алек Петров.

Как долго он там стоял?

Папа машет рукой перед моим лицом. От его одеколона у меня на глазах наворачиваются слёзы.

— Привет? Земля вызывает Нелл.

Я качаю головой.

— Извини, я просто… очень увлеклась тем, что читала.

— Понятно, — он протягивает мне свой локоть. — Готова идти?

Я киваю и беру его под руку.

— Ты пользуешься одеколоном, — говорю я.

— Я всегда пользуюсь одеколоном.

«Не так обильно», — думаю я.