Я продолжаю вытирать кровь, пока не возвращаюсь в свою комнату, и моя кожа не начинает саднить. Я выбрасываю лист в окно, мою руку в раковине и включаю телевизор, чтобы не чувствовать, что я совсем одна в этой комнате — идеальная мишень для видений, призраков или чего там ещё, чёрт возьми, происходит со мной на самом деле, — пока я просматриваю контакты на своём телефоне, останавливаясь на имени доктора Роби.
Я всё ещё смотрю на него, когда папа приходит час спустя, мой большой палец нависает над кнопкой вызова.
ГЛАВА 29
В ПОСЛЕДУЮЩИЕ НЕДЕЛИ мы с Алеком проводим каждую свободную минуту в обществе друг друга, по мере того, как количество деловых встреч Лона растёт, а моя семья находит в отеле другие развлечения, которыми можно занять своё время: мать посещает несколько клубов; Бенни проводит на пляже столько же времени, сколько Мадлен позволит; и отец ушел в охоту и занятия спортом, заводя новые влиятельные дружеские отношения везде, где только может, — всё чаще такие моменты случаются.
Палаточный город — наше убежище.
Днём мы плаваем, ловим рыбу и наслаждаемся новинками мороженого и жирными пакетиками попкорна с маслом. Томми, Мойра, Фитц и Клара часто присоединяются к нам, и хотя Клара продолжает смотреть на меня с недоверием, она не раскрывает мой секрет. Я не знаю, происходит ли это потому, что Алек попросил её не делать этого, или потому, что она знает, что я покину остров замужней женщиной в конце лета. Какова бы ни была причина, я выражаю свою признательность, тайком принося ей имбирное печенье из отеля, и однажды утром она даже слегка улыбается, когда я приношу ей маленькую коробку европейских шоколадных конфет, которые Лон подарил мне накануне вечером.
По ночам мы танцуем в павильоне и играем в настольные игры вдоль главной улицы, попивая дешевое пиво у ревущего костра на пляже. Нас шестеро — созвездия в расцвете сил — уже не дети, но и не совсем взрослые. Мы пылаем, как солнце, и сияем, как луна. Мы не вспоминаем о прошлом, когда мы вместе, и не беспокоимся о будущем. Мы — всего лишь эти мгновения между бодрствованием и сном. Мы — всего лишь смех и дыхание, легкомыслие и удовольствие.
Мы — это бесконечные возможности.
Но мои любимые тайные моменты случаются, когда мы с Алеком остаёмся наедине. Пробираясь по пустынным коридорам и украдкой целуясь в бельевом шкафу на пятом этаже. Обвивая ногами его талию в океане, когда волны обрушиваются на нас. Кружась в его объятиях под музыку оркестра Палаточного города. Видя себя его глазами как обожаемую женщину. И я знаю, что эти моменты опасны по целому ряду причин. Я знаю, что нас могут поймать, и я знаю, что мы оба можем потерять всё. И даже если нас не поймают, даже если мы проведём всё лето вместе и никто, кроме нас, никогда не узнает, я не знаю, как я смогу попрощаться с ним в конце или с той, кто я есть, когда я с ним.
Всю свою жизнь я делала то, чего от меня ожидали, и как только я стану миссис Лон вон Ойршот, мои последние остатки независимости полностью исчезнут. Но у меня всё равно останутся мои воспоминания. У меня всё ещё будут островные дни и островные ночи и образ мальчика, который смотрел на мир и видел только меня.
И, возможно, мой предстоящий брак лишил меня всякой рациональности, но опасности, присущей нашим подвигам, недостаточно, чтобы удержать меня в стороне.
ГЛАВА 30
Я СПЛЮ В СВОЕЙ ПОСТЕЛИ, когда он будит меня. Я не вижу его, но слышу, как он зовёт меня.
Мужчина из бального зала.
— Нелл, — его голос мягкий, отстранённый. — Иди ко мне.
Серебристо-белые лучи луны проникают сквозь открытые щели ставней-жалюзей, рисуя полосы бледного света на полу. Голова папы откинута на подушку, рот открыт, и он всхлипывает при каждом храпе.
Я сажусь.
Простыни шуршат по моему телу, медленно спускаясь с меня.
— Нелл.
Дверь в нашу комнату открывается, но с другой стороны никого нет.
— Я скучал по тебе.
Я встаю.
Я пересекаю комнату и выхожу в коридор. Дверь за мной закрывается, и я иду на голос в конец коридора, мои босые ноги сонно шаркают по ковру.
— Нелл, — зовёт голос с лестницы пятого этажа.
Я поднимаю взгляд.
Штанина исчезает за углом.
Я начинаю подниматься по лестнице, опираясь руками о стены, чтобы сохранить равновесие.
Колебание.
Я боялась этого голоса. В бальном зале.
Почему я боялась?
Мерцающие огни. Призрачные силуэты мужчин и женщин, давно умерших. Протянутая рука, приглашающая меня присоединиться к ним…
Кровь. Так много крови.
Я качаю головой. Все мои мысли путаются.
Было ли это на самом деле?
Что это?
Я приваливаюсь к стене. Я знаю, что не должна была этого делать — не должна была следовать за этим голосом, — но каждый раз, когда я почти вспоминаю почему, мой разум становится пустым.
— Нелл, — голос эхом разносится по лестнице, растягивая и растягивая каждое слово, как ириску. — У меня есть ответы, которые ты ищешь.
