— Что ты хотела бы сделать?
Я смотрю на него из-под ресниц.
— Познать альтернативы.
Его плечи слегка расслабляются, а глаза, ещё несколько мгновений назад тёмные от гнева, теперь превратились в жидкий дым. Он делает шаг ближе, так что мы едва не соприкасаемся грудью друг друга, и мой нос не утыкается в его ключицу.
— Какие альтернативы?
Надеюсь, он ошибочно примет тепло солнца на моих щеках за смущение.
— Пожалуйста, Лон, не заставляй меня говорить это…
Он берёт мои трепещущие руки в свои и целует их обе.
— Скажи это.
Я отвожу взгляд, глядя на предательские волны, разбивающиеся о берег. Такие непостоянные и в то же время так неохотно принимающие меня, когда я предлагала им себя. Тихий, тихий голос звучит в моей голове. «Этого не было в плане».
«Составь план». Если бы меня забрал океан, я бы не была вынуждена так унижаться сейчас.
«Ты также не провела бы прошлую ночь с Алеком».
Как ни странно, именно лицо Алека, более четкое, чем окружающий меня выгоревший на солнце пейзаж, даёт мне силы сказать:
— Поцелуй меня, Лон. Помоги мне преодолеть страх.
Он не нуждается в дальнейших подсказках. Его рот прижимается к моему, поглощая мои слова. Он со стоном скользит языком по моим губам, прижимая руки к моему заду и приподнимая меня.
«Алек. Думай об Алеке».
Я представляю, что это руки Алека на мне, тело Алека прижимается к моему, язык Алека скользит по моим зубам. Это не то же самое, что сегодня утром — я не растворяюсь в Лоне и не застываю на месте, как будто он — вторая половина меня, — но, учитывая, что в тот единственный раз, когда Лон поцеловал меня, я напряглась, как статуя, должно быть, мне, по крайней мере, немного интересно теперь, когда мои мышцы расслабились.
Он держит одну руку на моей попе, прижимая меня к себе, а другую запускает в мои волосы, сжимая в кулак у основания головы. Он откидывает мою голову назад и целует нижнюю часть моей челюсти, его щетина обжигает мою кожу.
— Я бы сорвал с тебя это платье сейчас, если бы мог, — он кусает зубами воротник моего платья. — Возможно, я всё равно это сделаю.
Я пристально смотрю на него.
— Не смей.
Он смеётся и чуток опускает меня.
— Ты не эксгибиционистка, дорогая?
— Лон, я никогда ни перед кем не раздевалась, не говоря уже о том, что на пляже полно людей, — говорю я. И затем, мягче, чтобы смягчить внезапный вызов в его глазах, говорю: — Я хочу, чтобы мы были одни, когда ты разденешь меня в первый раз.
Он снова стонет и втягивает мою нижнюю губу в свой рот.
— Ты понятия не имеешь, что ты делаешь со мной, Аурелия. Не знаю, как я переживу это лето.
Моё сердце паникует, наполняя вены льдом. Мне не нравится направление, в котором движется этот разговор. Если я не буду осторожна, мы поженимся ещё до истечения недели.
Я отталкиваюсь от него и искажаю своё лицо выражением, которое, я надеюсь, напоминает сожаление.
— Да, я понимаю, но мы должны найти способ соблюсти приличия. Наши матери уже разослали приглашения, и мы не можем рисковать расстраивать наших гостей, особенно учитывая, что многие из них являются деловыми партнерами. Мы бы не хотели, чтобы они думали, что вон Ойршоты — взбалмошные люди, которыми управляют эмоции, а не приличия.
Он вздыхает.
— Ты права. Конечно, ты права. Видишь? Вот почему мы с тобой так хорошо подходим друг другу. Ты точно знаешь, в какую сторону направить меня, чтобы я плыл прямо и верно.
— Значит ли это, что наша помолвка снова в силе?
Он опускает меня на землю и обхватывает моё лицо ладонями.
— Я никогда в жизни не хотел ничего большего, моя дорогая. Мне просто нужно было знать, что ты чувствуешь то же самое.
Горький привкус подступает к моему горлу.
— Да.
Он ухмыляется и притягивает мою голову к себе и чмокает своими губами мои.
— Пойдём, — говорит он. — Мы должны вернуться в отель, прежде чем кто-нибудь поймёт, что мы без компаньонки.
Я беру его за руку. У меня такое чувство, будто моё лицо натёрли щёлоком.
— Теперь, когда всё улажено, — говорит он, похлопывая меня по руке, — я могу рассказать тебе о своём сегодняшнем сюрпризе.
— О?
Он кивает.
— Сегодня вечером мы не будем ужинать в отеле. Мы отправимся в круиз на закате на моей яхте, только вдвоём.
— А как насчёт компаньонки?
— На лодке будет несколько слуг, включая лакея, который будет подавать нам еду, — он наклоняется ближе и шепчет: — Я обещаю вести себя наилучшим образом.
Я вздыхаю.
— Жаль.
Он запрокидывает голову и смеётся. Я одариваю его своей фальшивой улыбкой, и он вообще не замечает разницы. К лучшему это или к худшему, но я снова в клетке. Самое меньшее, что я могу сейчас сделать, это насладиться жизнью, прежде чем дверь полностью закроется.
ГЛАВА 26
Я НАПОЛОВИНУ ИДУ, НАПОЛОВИНУ ПРОБЕГАЮ через вестибюль.