— Подождите с докладом, полковник. — Он взглянул в небо над переправой. Я тоже поднял голову. Ревя моторами, навстречу «юнкерсам» шла шестерка наших истребителей.
— Спасибо, Арефа Константинович! — вырвалась у меня благодарность.
— Не за что.
Над переправой разгорелся воздушный бой. Строй «юнкерсов» рассыпался. Два вражеских бомбардировщика уже падали, густо дымя.
— Вот теперь легче дышать будет, — повеселел Блажей. — Докладывайте обстановку, полковник.
Я коротко рассказал о ходе переправы и действиях штурмовых групп. Выслушав меня, Блажей приник к стереотрубе и долго не отрывался от нее. Вдруг земля под ногами содрогнулась от серии близких разрывов. Мы упали на дно окопа. Над нами с визгом пролетели осколки.
— Не засекли ли ваш КП? — вставая и отряхиваясь, сказал Блажей.
— Не думаю, случайность. Вы не ранены?
— Спасибо, нет.
Я подумал, что настал подходящий момент, чтобы обратиться с просьбой, которую вынашивал в душе с самого начала переправы.
— Арефа Константинович! Прошу вас, разрешите на тот берег.
— Сейчас? — удивленно поднял брови Блажей. — Ни в коем случае. Дивизия переправилась еще далеко не полностью, и присутствие комдива необходимо здесь. Ваша задача — обеспечить скорейший ввод в бой за плацдарм частей дивизии. Желаю успеха.
Полковник Блажей отбыл. Я был не согласен с его мнением, но высокому начальству возражать не приходилось.
На правом фланге, где на прибрежном острове закрепилась штурмовая группа Данько, огонь заметно ослабел. Данько доносил, что выбил противника с острова, переправился через протоку и продвинулся вперед. На левом же фланге, в районе села Мишурин Рог, гитлеровцы, видимо, усилили давление, стремясь сбросить десант в Днепр. Нет, надо срочно переправляться на правый берег. Там сейчас главный участок боя, там решается успех операции. Я должен быть на том берегу!
Но прежде следовало доложить положение дел командующему армией. Я попросил соединить меня с ним.
— Михайлов слушает, — донесся голос Шарохина. Фамилией Михайлов был закодирован командарм, я же принял кодовую фамилию Быстров.
— Товарищ Михайлов, по вашему приказанию докладывает Быстров. К шести ноль-ноль захвачен плацдарм в глубину до двух километров, по фронту — четыре километра. — Я замолчал, с волнением ожидая, какова будет реакция на мои слова.
— Отлично, товарищ Быстров, отлично! — прозвучало в трубке. — Рады успеху. Вы ведь еще что-то хотите сказать?
— Боевую задачу на данном этапе наше хозяйство выполнило.
— Но вам, конечно, ясно, что удержать плацдарм будет труднее, чем захватить его.
— Так точно. Поэтому считаю необходимым лично переправиться на пятачок.
— Ну что ж, действуйте по обстановке, вам виднее. Есть просьбы?
— Есть. Дайте еще истребителей. Противник непрерывно бомбит.
— Хорошо, что-нибудь придумаем.
В сопровождении адъютанта я направился к берегу. На лодке, что доставляла на пятачок боеприпасы, мы переплыли Днепр. Едва я выпрыгнул из лодки, навстречу мне шагнул высокий подтянутый капитан, взял под козырек:
— Товарищ командир дивизии, гвардии капитан Борисов, командир первого батальона…
— Потом, капитан. По дороге доложите, — прервал я его рапорт, поскольку время не ждало. — Ведите меня в расположение батальона.
Поднялись по крутому откосу. Над головами засвистели пули. Где перебежками, где ползком добрались до траншеи. Здесь располагался взвод, которым командовал сержант В. А. Бахарев. От капитана Борисова я узнал, что сержант принял командование на себя после того, как тяжело ранило командира взвода.
Передо мной по стойке «смирно» вытянулся паренек лет восемнадцати-девятнадцати в пропыленной гимнастерке с сержантскими погонами.
— Он? — обернулся я к Борисову.
— Так точно, товарищ гвардии полковник.
— Вы что же, товарищ гвардии сержант, языка лишились? — сказал я, стараясь приободрить юного командира взвода. — Давай-ка, брат, присаживайся и докладывай все по порядку.
— Слушаюсь, товарищ гвардии полковник, — наконец выдавил он из себя.
Тесно уселись на ящике из-под гранат, и сержант стал рассказывать…
Ночью взвод, который составлял отдельную штурмовую группу, начал форсирование Днепра. Когда плот с семнадцатью гвардейцами почти подошел к противоположному берегу, гитлеровцы осветили ракетами большой участок реки и открыли стрельбу. В считанные минуты, ведя ответный огонь, солдаты достигли берега и оказались в мертвом пространстве, недосягаемые для вражеских пуль. Вскарабкались по откосу, гранатами закидали первую траншею противника, с криком «Ура!» ринулись в нее. Гитлеровцы не выдержали стремительного натиска — побежали, а взвод занял траншею. Выбив из первой траншеи численно превосходящего противника, гвардейцы стали вести непрерывный огонь по второй траншее, давая тем самым возможность высадиться переправляющимся следом другим штурмовым группам. В это время и был ранен командир взвода.
