– Ты, Маша, теперь как зебра! – бестактно заявила мне бабушка.
Я даже сначала не поняла:
– Почему?
А старуха серьезно ответила:
–
Старуха приблизилась ко мне. Робко протянула руку. Неумело погладила по голове. Произнесла сочувственно:
– Что с тобой происходит, Маша?
Я смотрела на нее во все глаза. Никак не могла понять: бабуля меня действительно едва ли ни впервые в жизни, пожалела? Или просто хочет наладить отношения? Потому что боится – моего странного влияния на ее самочувствие, моего наполовину живого лица?
Я отклонила ее руку. Твердо произнесла:
– Прости, ба. Но давай мы с тобой не будем играть – в добрую бабушку и послушную внучку. Поздно уже и бессмысленно.
Варя (слегка рисуясь) называла свой возраст «преклонным». В крайнем случае «зрелым». Не в том смысле, что жизнь прошла. Она чувствовала себя здоровой и сильной, на пенсию в ближайшие тридцать лет не собиралась. Но влюбляться, пребывать в
А Данилов в один день умудрился разрушить ее размеренную жизнь, встряхнуть, перелопатить, приворожить.
Экстрасенс не стал ждать, пока Варя выйдет на связь сама – позвонил на следующее утро. Причем точно подгадал время – когда она проснется, выпьет спокойно кофе, но еще не будет спешить на работу. Нахально сообщил:
– Я заказал на вечер столики в пяти ресторанах (перечислил названия). Выбирай, куда мы пойдем.
Сказать, что она вечером занята? Или – что хотя бы подумает?.. Но Алексей продолжал весьма командирским тоном:
– Только приезжай без машины. Будем пить твой любимый кубинский ром.
Варя абсолютно не сомневалась – прежде, когда встречалась с Даниловым по работе, она
– А что будем – есть? – усмехнулась она.
Экстрасенс не раздумывал ни секунды:
– Конечно, хорошее мясо. Средней прожарки, как тебе нравится.
– Слушай, откуда ты знаешь? – не выдержала Варвара.
– Прочитал в твоем личном деле, – нагло заявил парень.
Нельзя, нельзя приближать его к себе. Но с языка уже рвалось:
– Хорошо, Леша. До вечера.
А когда встретились, все пошло еще стремительнее. Едва принесли аперитив, Данилов велел ей закрыть глаза. И – надел ей на палец колечко. Поразительной красоты. И явно дорогое.
– Я не возьму. – Варя, не сводя с драгоценности глаз, пыталась стянуть с пальца кольцо.
Но удивительно: нацепил его ей Данилов абсолютно без усилий. И смотрелось оно точно по размеру, кожу не сдавливало. Но снять украшение у девушки не получалось никак. Будто присосалось!
Алексей снисходительно понаблюдал за ее стараниями, велел:
– Даже не пробуй.
– Слушай, я тебя боюсь, – совершенно искренне пробормотала она.
– А я тебя обожаю, – решительно заявил он.
И произнес с сочувствием:
– Да что ты все нервничаешь, Варька, все дергаешься! Так и хочется тебе ауру почистить.
– Даже думать не смей, – запротестовала Кононова.
Данилов лишь ухмыльнулся. Перегнулся через стол, легонько коснулся кончиками пальцев ее висков. Потом – колечка. Заверил:
– Вот. Я все закольцевал. Все твои сомненья и терзанья остались здесь, на пальце. Сидят, никому не мешают, есть не просят. А в голове у тебя теперь ясно и легко.
– Шарлатан.
Но следовало признать: тревога пусть не канула, но не терзала больше. Будто выпила она – пять таблеток валерьянки. И еще шампанского, для хорошего настроения.
Варя взглянула на кудесника счастливыми глазами.
К черту здравый смысл. С Даниловым ей хорошо, как ни с кем.
«Петренко, если узнает, – убьет».
Но только плевать ей сейчас было – на любимую службу, начальника. На всю прежнюю свою жизнь плевать. Заварила кашу – вся карьера теперь под откос.
Данилов решил ее подбодрить:
– Варюша, ну, объясни ты мне: в чем проблема? Я же вижу: я тебе тоже нравлюсь. Что такого – когда два молодых, свободных человека находят друг друга?!
– Ты прекрасно знаешь, что такого, – огрызнулась она. – Я не аккомпаниатором в музыкальной школе работаю.
Алексей взглянул на нее ясными глазами:
– Но сейчас ведь не тридцать седьмой год! Да и я – не преступник, не пытаюсь добиться у тебя пересмотра моего дела, отмены приговора!
– Я не имею права… – начала она.
Алексей сердито перебил:
– Да выключи ты шарманку свою! Никто не узнает, что мы с тобой встречаемся. А узнают – пусть к черту идут. Бросишь свою контору, и откроем мы с тобой детективное агентство. Лучшее в Москве.
– Что за детский сад! – устало произнесла Кононова.
Но он продолжал напирать, довольно по-детски, с улыбочкой, зато очень настойчиво:
– Мы с тобой, можно сказать, эксперимент государственной важности ставим! Могут ли сверхнормальные мои способности принести пользу в реальном расследовании? Неужели тебе самой неинтересно?!
Варя могла бы ему сказать, что вообще не собиралась заниматься делом Нетребина. И уж тем более не имеет она права принимать его помощь.
