Вспомнить будущее полностью

– Но, может… – губы у бабки затряслись, – может, ему укольчик какой-нибудь сделать?

– О чем вы говорите? – поморщилась я. – Бешенство у животных неизлечимо.

– Ну и дура ты, – сделала неожиданный вывод бабка.

Подхватила рыжего. Нежно чмокнула его – вот безумная! – в морду. И потащилась прочь.

А мы с Ниной – немедленно устроили во дворе дезинфекцию. (Работа – прежде всего!) И лишь потом отправились в ближайшую поликлинику, вводить антирабический глобулин.

Эпидемиолог потребовал объяснить, при каких обстоятельствах и где был контакт с подозрительным на бешенство животным. Нина уже открыла рот, чтоб объяснить, но я (непростительная глупость!) ее оборвала:

– На улице, у магазина. Мы решили кошечку покормить – она такой несчастной выглядела.

И даже выдумала целую историю, описала место, особые приметы животного. Нине шепнула: «Так надо. С бешенством строго! Приедут к бабке с проверкой, да с дезинфекцией – она потом нас со свету сживет!»

Я не сомневалась: соседка – разумный человек! Пусть ушла от меня злая, как фурия, но должна же признать очевидное! И помчаться вместе со своим котом к врачу.

Но, оказалось, плохо я ее знала. Возмущенная некомпетентной девчонкой (то есть мной!), бабка продолжала холить своего кота, жалеть, чесать ему брюшко. Ее муж, генерал, на супругу и тем более ее хвостатых питомцев обращал внимания мало. Заметил, что с животным неладно, только когда у того случился паралич. Устроил женушке допрос, схватился за голову, несчастного рыжего Бакса пристрелил – и поволок бестолковую женщину к врачам. Ей, конечно, немедленно ввели антирабическую вакцину. Но оказалось поздно. На следующий день у генеральши диагностировали продромальную фазу болезни – головную боль, тошноту, затрудненное глотание, нехватку воздуха, беспричинный страх, бессонницу.

К услугам генеральши были лучшие врачи – но, к сожалению, бешенство до сих пор остается одним из немногих совершенно неизлечимых заболеваний.
Я повела себя как ответственный человек. Объявила в своей гостинице карантин: котов хозяевам не выдавала, новых питомцев не принимала. Чтоб не пугать народ, про бешенство не упоминала, отговорилась инфекционным бронхитом (удивительно, но большая часть кошачьих болезней идентична человеческим).

Долго думала, нужно ли выразить соболезнования моему соседу – стремительно овдовевшему генералу. Но сам он меня игнорировал, когда однажды я поздоровалась – отвернулся. Впрочем, на поминках выглядел не слишком удрученным (я подглядела сквозь щель в заборе). И я решила: верно, ему просто неприятно признавать, что соседка-выскочка оказалась права, а жена его погибла исключительно из-за собственного упрямства.

Наивно думала: время – лучший лекарь, и через две недели гнев генерала утихнет.

Однако через пару дней после похорон генеральши моя помощница Нина явилась на работу с бульварной газеткой «ХХХ-пресс». Протянула желтую прессу мне, пробормотала виновато:

– Не хочу вас расстраивать, но вы должны знать.

И показала на броский заголовок (с выносом на первую полосу):

Речь в статье шла о моей гостинице для животных. Оказывается, я:

…Я обреченно отложила газету. Пробормотала: «Что за бред?»

Ни единого достоверного факта – кроме нескольких громких фамилий (все они действительно были моими клиентами).

Напустилась на Нину:

– Ты с журналистами разговаривала?

– Что вы, Микаэла Евдокимовна! – перепугалась она.

– А фотографии тогда откуда? – Я ткнула в несколько снимков, украшавших газетную полосу.