- Нет! Это будет больно. Я не хочу! – выкрикнул он, вжавшись спиной в угол у окна.
Немного напуганный такой реакцией Габриеля, мужчина демонстративно поднял обе ладони в жесте успокоения и постарался говорить как можно спокойнее, словно перед ним не юноша, а молодой испуганный жеребец, готовый в любую секунду сорваться и бежать прочь.
- Хорошо. Никакого колечка. Я его сейчас уберу в сейф, и мы пойдем в бассейн. Никто тебе ничего не сделает, без твоего согласия. Клянусь. Никакой боли. Никогда.
Позже, уже находясь в бассейне, Сабир много раз прокручивал в голове все произошедшее и странную реакцию Габриеля на самую простую вещь. При этом он все больше убеждался, что кто-то делал его мальчику больно, именно отсюда такая паника и страх. В сознании этих воспоминаний не сохранилось, но подсознательно Габриель боялся и очень сильно.
Глядя, как медленно юноша плавает от бортика к бортику, он даже представить себе не мог то чудовище, которое могло плохо обращаться с таким нежным созданием, как его Габриель. Мысленно сделав себе пометку послать хорошего детектива, чтобы профессионал собрал сведенья о нем и о том, кто мог так испугать парня, что он, даже потеряв память, шарахается от простых слов, Сабир сбросил халат и окунулся в теплую воду бассейна.
Чтобы догнать Габриеля, ему понадобилось сделать всего пару мощных гребков. Дыхание юноши было натужным.
- Устал?
- Немного.
- Тогда выходи и присядь в шезлонг. Там на столике стоит зеленый чай для тебя и сладости.
Чуть запнувшись на лесенке, Габриель выбрался из воды, закутался в большое полотенце, специально приготовленное для него и, со вздохом облегчения, устроился в шезлонге. Раньше он не понимал, насколько тяжело идет его восстановление. Всего три круга по бассейну, и он уже задыхается, а ноги и руки дрожат, словно он не плавал, а бежал трехкилометровый кросс. Видя, как легко и быстро Сабир пересекает водное пространство, мощно работая всем корпусом, он даже начал завидовать мужчине. Сабир вообще был красив и хорошо сложен, так что женщины должны виться вокруг него словно пчелы возле меда, однако в доме он никаких женщин, кроме сорокалетней горничной, не видел, да и о жене своей мужчина ничего не говорил. Не женат?
Поразмыслив над этим вопросом, он пришел к выводу, что мужчина не стал бы прятать от него жену или невесту, слишком уж прямолинеен был этот человек. Отчего-то при мысли о его одиночестве сердце тревожно забилось в груди, но понять причину этого Габриель так и не смог, так же как и объяснить себе испуг, охвативший его при одной мысли, что можно было проколоть сосок. Да, это, скорее всего, больно, но ведь в больнице ему тоже было больно, к тому же есть всякие обезболивающие, заморозка, так чего же он испугался, еще и так панически? Ответа не было. Его голова никак не желала выдавать какие-либо сведенья о прошлой жизни Габриеля и, по-видимому, с этим придется смириться.
Когда Сабир выбрался из воды, Габриель залюбовался тем, как красиво вода стекает по его фигуре. Мужчину нельзя было назвать накачанным, он был сухим и жилистым, без единой капли лишнего жира, но при этом в его плечах и руках чувствовалась сила, да и ноги им не уступали.
Невольно скользнув взглядом по фигуре мужчины, Габриель на мгновение задержал взгляд на бугорке, значительно выступающем под синими плавками, и тут же отвел взгляд, чувствуя, как краска смущения заливает его лицо. При этом сердце его вновь учащенно забилось, мысли испуганно метались вокруг темы геев и того, принадлежит ли он к ним. И снова у него не было ответов.
- Как же тяжело ничего не помнить.
- Ничего, вспомнишь, - голос Сабира заставил его чуть ли не подскочить на месте, а понимание того, что он разговаривал вслух, только усугубило смущение.
- Э-э, да. Надеюсь. А Ваш стиль плаванья называется брасc? – Габриель задал этот вопрос только для того, чтобы что-то сказать, скрывая свою неловкость.
- Брасc. И не Ваш, а твой. Давай уже без выканья, все-таки мы знакомы уже почти полгода. И почему ты ничего не съел? Не любишь сладкое?
Габриель пожал плечами, разглядывая поднос со всякими вкусностями. Из этого многообразия он узнал только цитрусовые и виноград, а все остальное было для него загадкой.
- Не помню. Пудинг, что давали в больнице мне нравился.
- Тогда и вот это понравится, - Сабир взял двумя пальцами небольшой кубик, густо присыпанный сахарной пудрой, и поднес его ко рту Габриеля. – Это рахат-лукум. Очень сладко и вкусно. Попробуй.
Габриель, едва подавив в себе желание отшатнуться, аккуратно взял предложенную сладость двумя пальцами и откусил от нее маленький кусочек.
- М-м, действительно вкусно. А остальное?
