– Меня никто за язык не тянет. Я мог бы не приходить к тебе вовсе. Ты сама меня нашла, а я уже не хочу тебя терять.
– Веришь в любовь с первого взгляда? Мы уже не школьники.
– А я моложе их. Мне отроду два месяца. Я еще могу верить в сказки. И умею превращать их в быль. У меня есть такие возможности, как у джина из бутылки. Подумай над этим.
Белла встала, подошла ко мне, схватила ворот плаща двумя руками и, опустив голову, прижалась к груди. Она плакала, вздрагивая и захлебываясь. Я обнял ее.
Эта женщина недосягаема для моего ума, но я знал главное. Без нее мне будет очень тяжело. Так мы стояли долго, пока она не успокоилась. Потом Белла подняла голову и твердо сказала:
– Я должна довести дело до конца. Одна. Ты иди своим путем, а я своим.
Могу сказать только одно. Если я тебе нужна, то буду с тобой. Результат моего расследования не повлияет на решение.
– Я улетаю в Швейцарию. Навсегда. Ты должна улететь со мной.
– У меня есть загранпаспорт и деньги. Пришлешь свой адрес, и я прилечу.
– Правда?
– Можешь быть уверен. Я не меняю своих решений. А у тебя будет время еще подумать. Ты же остаешься пока лишь впечатлительным ребенком. Все в твоих глазах меняется день ото дня. Когда пройдет время, и ты сам поймешь, что я нужна тебе по-настоящему, дай знать, и я примчусь на край света. Но я должна быть уверена на сто процентов, что нужна человеку так же, как он мне.
– Значит я тебе нужен?
– Замолчи. Закрой рот и идем в постель. Там не нужно гадать и заглядывать вперед. Там все ясно и беспроблемно. Я не хочу ни о чем думать.
Я скинул плащ на пол, остальное сняла она. Больше мы не думали о проблемах.
Утром Белла напоила меня кофе и выставила за дверь. Я не сопротивлялся.
Дома меня встретила взволнованная Элина Львовна.
– Бог мой! Куда же вы пропали? Антон Романыч звонит через каждый час, трижды приезжал, он вне себя от ярости. С вами все в порядке?
– Ничего страшного не произошло. Просто я уже взрослый мальчик и сам себе чищу зубы.
– Будете завтракать?
– Нет, спасибо. Я пил кофе и сейчас ничего не хочу.
В холле на столике затрещал телефон. Мне почему-то стало жалко Антона. Его можно понять. Сидя на чемоданах, человек лезет из кожи вон, чтобы вытащить меня из болота, а я, как мелкий пакостник, сопротивляюсь всем назло. И в первую очередь себе, разумеется. Готовый к оправданиям, я снял трубку.
– Только прошу без занудства. Я тебя слушаю. Со мной все в порядке.
– Я рад, что с тобой все в порядке, и ты меня слушаешь.
Мужской голос, доносившийся из трубки, мне был не знаком. Молодой, хрипловатый и нагловатый.
– Кто говорит?
– Ты взял конверт у Игоря Русанова? – Допустим. С кем я разговариваю? – Ефим Никитин. Помнишь такого? Вот это удача. На ловца и зверь бежит. Мой старший брат, шофер, слуга и предполагаемый убийца. Тот самый человек, который скрывался от всех, сам решил объявиться.
Вопрос, который я ему задал, выскочил из моих уст сам собой.
– Это ты мне подбросил записку с его адресом у автомастерской возле Немчиновки?
– Да, я. Дал тебе нужное направление, а ты все испортил. – Кто убил нотариуса? И что лежало в этом конверте? Ты знаешь?
– Слишком много вопросов. Да, я знаю больше, чем ты хочешь узнать. Но такие разговоры не ведут по телефону. Так, значит, ты не вскрывал конверт?
– Нет. Я думал, он у тебя.
– После того, как я подбросил тебе записку, мне не имело смысла ехать за тобой. Я знал, что ты справишься с задачей. Так что, возле дома нотариуса меня не было. А вот кто его убил, тебе самому пора бы понять.
– Я тупой.
– Приезжай ко мне. Настало время открыть тебе глаза на кое-какие вещи.
– Куда?
– По той же дороге, что и к печально-известному котловану. Не доезжая Немчиновки, увидишь указатель «Плотина», свернешь на стрелку и дорога приведет, тебя к небольшому поселку. Спроси любого, и тебе покажут мой дом. Ефима Никитина каждая собака знает. И поторопись. У нас мало времени.
После этих слов он положил трубку.
Я, и секунды не раздумывая, бросился к машине. Элина Львовна только руками взмахнула, словно птица, готовая к взлету.
Машина неслась на высокой скорости. Я уже привык проводить большую часть времени на колесах и комфортно себя чувствовал за рулем.
До места я добрался к полудню. Машину пришлось оставил, на окраине возле пролеска. Дальше началась такая кошмарная дорога, что мой нежный автомобиль непременно сел бы на брюхо, как баркас на мель. Я шел вдоль берега. Слева широкая река, справа дома.
Возле одной из лодок возились мужчины. Я заметил, как они вытаскивают на сушу труп. От этой картины меня передернуло. Случайная смерть или преднамеренная, шальная волна или самоубийство? Я отвернулся и ускорил шаг.
На крыльце ближайшей хибары сидел старик, а рядом стояла дородная женщина лет сорока. Что называется кровь с молоком.
Когда я приблизился к дому, она бросила на меня мимолетный взгляд и кивнула в сторону лодки.
– Еще одного выловили. Что за напасть такая.
– Сезон утопленников. А кого выловили еще?
– Дней пять-шесть назад Ефим с ребятами вытащили из-под коряги мужика.
Страшное зрелище!
Тут меня озарило.