Все формальные юридические процедуры были завершены. Составлен протокол голосования, Франсуа Миньон объявил свой выбор имени, которым впредь его, Папу Римского, будут называть. Отныне и до тех пор, пока его лба не коснется серебряный молоточек и над ним не произнесут: «Папа действительно умер», Франсуа Миньон будет именоваться Папой Римским Пием XV.
«Честнее было бы выбрать имя Петр. Был бы Петр второй», – Иван Поддубный сильным напряжением мышц лица подавил на лице ироническую улыбку. Всем в Ватикане, да и всем католикам было известно поверье, что при Папе Римском Петре католическая церковь закончит свое существование. Петром началась, Петром и закончится…
Бюллетени и сухая солома уже были сложены в старинной чугунной печи. Хосе Родригес аккуратно закрыл дверцу и быстро, чуть ли не поспешно, будто боясь, что ему это не дадут сделать, нажал кнопку. Современная техника, встроенная в печь, мгновенно подожгла ее содержимое.
Через минуту белый дым повалил из трубы, установленной на крыше Сикстинской капеллы, – мир узнал, что Папа Римский избран.
– Да, вашему академику в чувстве юмора не откажешь. Хорошее он предлагает решение – переселить всех американцев к вам в Сибирь, – Кларк Ларионов невесело хмыкнул и отвернулся от экрана монитора с написанным на нем сообщением академика Хохлова.
– Он хотел этим еще раз подчеркнуть, что не видит пути решения этой проблемы, – пояснила Фекла.
В гостиничном номере повисла тишина. Каждый из присутствующих невольно представлял в своем воображении картину гигантского катаклизма, которую обрисовал Хохлов.
– Значит, это вы получили вчера поздно вечером? – наконец нарушил тишину Ларионов.
– Можно сказать, ночью, – уточнил Борис, – но решили дождаться утра, чтобы вас лишний раз не беспокоить.
– Да, уж точно не побеспокоили! Всю шифровальную службу страны на уши поставили!
Фекла и Борис с недоумением посмотрели на Ларионова. Тот пояснил:
– Вы же понимаете, что дело идет о безопасности страны. Поэтому все разговоры в радиусе двухсот миль автоматически прослушиваются. А тут приходит это сообщение, а мы его расшифровать не можем. Так что вряд ли эту ночь для наших служб можно назвать спокойной.
– Что, мой дед оказался вам не по зубам? – Фекла довольно улыбнулась.
Американец молча развел руками.
– А на самом деле все очень просто. Мой дед – личность известная. Поэтому он понимает, что его разговоры по телефону и сообщения могут оказаться под наблюдением. Поэтому он давно придумал простой способ оставлять спецслужбы в дураках. В телефоны близких ему людей он закачал миллиарды цифр, выбранных случайным образом.
– А, я понял, – воскликнул Кларк. – Своего рода бесконечный код. Какой бы длины ни был текст, этот код ни разу не повторится, поэтому компьютер его никогда не вычислит.
– Точно!
– Твоему деду не физиком надо было быть, а разведчиком, – Борис тронул девушку за руку.
Та чуть улыбнулась в ответ.
– И все же вернемся к нашим баранам – возможному извержению супервулкана прямо у нас под ногами, – Ларионов, как старший в группе, напомнил всем о проблеме. – Что будем делать?
– В сообщении э… академика Хохлова прямо сказано, что все мрачные прогнозы прошлого столетия, слава богу, не оправдались, – тихо заговорил один из агентов ЦРУ Боб Камински. – Признаков, на которые он указывает, – нагрева почвы, вони протухшими яйцами, – американец демонстративно потянул носом, – тоже не наблюдается. Может, ничего и не будет?
– Через несколько дней да, не будет. А через несколько месяцев? – Фекла вопросительно посмотрела на американцев.
– Это пусть решают ученые. Им за это деньги и платят, – не сдавался Боб.
Все невольно посмотрели на Бориса, ожидая его решения.
«О, господи. Ну зачем мне такая ответственность? Я что, геофизик? Что я должен сейчас сказать этим людям?».
– Давайте еще раз полетаем над парком, – русич обвел глазами всех присутствующих и твердо закончил: – Я знаю твердо одно – улетать отсюда нам сейчас нельзя.
– О'кей, – тут же быстро проговорил Кларк, облегченно вздохнув, – решение было принято. – Решено, еще раз облетим на вертолете территорию парка. А теперь завтракать. Только не надо говорить про пир во время чумы! – тут же весело закричал он. – Салями и перепелиные яйца – это не пир!
– Только, Джек, не долго. И не разрешай Нике сидеть на земле – она уже холодная. Не хватало нам еще ее болезни, – Грета Симпсон хмуро смотрела на своего мужа с экрана видеофона, находясь в двухстах метрах от него, в холле отеля «Old Faithful».
– Грета, не волнуйся. Все будет нормально. Мы часика два погуляем, погоняем Дика, а то засиделся, и сразу же домой. Мне тоже надо будет как следует отдохнуть. Завтра же приезжают высокие чины из самого Вашингтона.
