Вздохнув, я кивнула. А что я там забыла? Папа в командировке, мне все чаще кажется, что его жизнь стала чередой разъездов: едва закончится один, как наступает другой. Что это за работа такая у него секретная? Порой мне кажется, что он бежит из дома, чтобы не видеться с Сильвией. Да нет, это бред, в таком случае и со мной он не видится. А что папа меня любит, сомневаться не приходится, поддержка и помощь с его стороны чувствуются всегда, даже когда он далеко. Может, попросить сменить работу или развестись с Сильвией?
— Эх, была не была, — махнула Адель рукой, словно проводя под только ей ведомыми мыслями черту, начиная рыться в недрах сумки, — отменяю я это свидание.
Чуть не выпустив из рук упакованное зеркало, озадаченно посмотрела на нее, стараясь придать лицу более уверенный вид. Ну неужели я выгляжу настолько жалкой, что она отменяет свидание с парнем, о котором давно мечтала? Перерыв всю сумку подруга, наконец, довольная, сжала в руке телефон.
От меня не укрылось разочарование на ее лице, прикрытом падающими волосами.
— Давай ты поможешь мне донести зеркало до электрички, а сама приедешь завтра с утра?
Задумавшись — по наряженному выражению лица было заметно, как желание пойти борется с намерением поддержать меня, — кивнула головой.
— Поехали тогда, до дома помогу донести, зачем тащиться в сад и ночевать там одной?
Она права, в сад ехать особого желания не было, но сидеть дома в своей комнате, пока Сильвия расхаживает по квартире хозяйкой и с пренебрежением смотрит на меня, хотелось еще меньше. Каждый раз удивляюсь: и как ей удается так мастерски притворяться? А ведь я делала неоднократные попытки записать или заснять ее закидоны, но она так хорошо прикидывается любящей женой и мачехой, что я потеряла надежду разоблачить ее.
Я опустила взгляд, не желая, чтобы она заметила появившуюся в них боль и обиду. Адель удивленно захлопала накрашенными ресницами.
— Это Сильвии? Я правильно поняла? Тогда, может, переночуешь у меня?
— Давай лучше ты сама приедешь утром и поделишься подробностями свидания? Ты же знаешь, каждую твою историю жду с нетерпением.
Наконец мне удалось справиться с собой, и я подняла на нее уверенный взгляд, приняв решение побыть в одиночестве.
— Ладно, но я буду у домика рано-рано утром, и только попробуй заставить меня ждать на улице. Ты знаешь, я страшна в гневе, — выдала она, с явным облегчением отступаясь от затеи, и, ловко ухватившись за край зеркала, пошла в сторону вокзала.
И чего я такая упрямая? Уже начинало темнеть, и весь большой, раскинувшийся за стеклом мир медленно погружался в дремоту. Я сидела на старой кровати, стоявшей на веранде, и мне вдруг стало не по себе. Стемнело. Как завороженная, с трепещущим сердцем всматривалась во тьму. Отчего-то казалось, что оттуда, из той непроглядной ночной тени цвета черной дыры, кто-то наблюдает. Поежилась. Что за странные мысли лезут в голову? Передернула плечами, сбрасывая неприятные ощущения.
И все-таки любопытство пересилило, а красота и тихие ночные звуки в этом спокойствии завораживали. Прильнув к стеклу, посмотрела вверх, сквозь листву наблюдая, как загораются яркие звездочки.
Присмотревшись к безоблачному небу, поняла, что надо мной раскинулась целая карта звездного неба. Мой взгляд скользил по небу в поисках созвездий, и, к своему восторгу, я обнаружила созвездие Цефея: неправильный четырехугольник, над верхней частью которого находился треугольник.
— Волшебный миф про историю любви, — усмехнулась я и замолчала, не понимая, откуда взялись эти мысли. Я не настолько увлекаюсь звездами, чтобы читать небесные карты.
В душе разливалось приятное тепло, словно кто-то большой мягкой кистью смазал там теплым маслом. Непонятно почему, но губы растянулись в улыбку. Я стояла так, замерев, облокотившись на подоконник, и лишь когда боковым зрением заметила непонятное движение, резко осела на пол, едва не упав.
То, что я увидела, заставило похолодеть, кожа точно покрылась тонкой корочкой льда. Неуклюже отползая к противоположной от зеркала стене, не могла поверить в чертовщину, творившуюся в нем. Вместо знакомого отражения маленькой уютной веранды полутемный двор. Девушка и двое растрепанных бородатых мужиков напротив нее, их губы беззвучно двигаются. Суровые лица со сведенными на переносицах бровями внезапно озаряют отвратительные гримасы, отчего их рожи выглядят еще более отталкивающе. Они кивают, после чего в протянутую непропорционально большую ладонь одного из них со звоном опускается мешочек.
Тусклый свет, падавший из окна, отражался от зеркала, создавая уродливые блики на стене. Не сводя расширенных глаз с изображения, я попыталась встать и обойти злосчастную стекляшку. Ноги едва двигались, отказываясь слушаться. В лунном свете в руке одного из них ярко блеснуло лезвие ножа, сердце тут же ухнуло под пол, пустившись от меня вскачь, ноги подогнулись, и, беспомощно хватая ртом воздух, я повалилась на кровать.
— Я тебя так долго ждал, а ты не просыпаешься, — за встревоженным голосом таилась обида. Энджил наклонился, задев мое плечо, слегка встряхивая.
