Я и не заметила, когда Адис забрал фонарь, и сейчас помещение погрузилось в темноту. Замерев, долго сидела неподвижно, вслушиваясь в тишину шуршащего леса. Высокие деревья стонали, раскачиваемые ветром, где-то плакалась ночная птица, а в траве надрывались сверчки. Изба тоже жила, в местами неснятой со стволов древесине то и дело слышалось скрежетание. Вспомнив о живущих в коре огромных белых личинках, рванула подальше от стены, чуть не упав. Меня остановила длинная натянувшаяся цепь, крепившаяся к кольцу на лодыжке.
Снова и снова я дергала и тянула привязь, безумно желая вырваться и убежать из этой западни, пока мучитель не вернулся осуществить обещания. И только когда ноющие руки начали проехались по заскользившему от крови железу, поняла бессмысленность своих действий. Без сил упала, и подтянув ноги обхватили их руками. Постепенно дыхание выровнялось, пульс перестал отчаянно стучать в висках и холод начал проникать сквозь одежду острыми иголочками разбегаясь по телу.
Отчего-то вспомнился Алекс. Это ведь он спас меня. Но почему он промолчал, почему не попытался хоть что-то объяснить?
Сжав кулак, ударила несколько раз по доске, разрыдавшись, и от отчаяния дернула ногой, железное кольцо вновь резко впилось в израненную кожу. Свернувшись калачиком на сене, покрытом тряпьем, я лежала и всхлипывала, не в силах обуздать рвущиеся наружу эмоции, не спеша погружаясь в дремоту.
Я стояла перед хорошо знакомой дверью, до такой степени боясь заглянуть внутрь, что тело заледенело от рвущегося изнутри холода. Рука сама собой потянулась к дверной ручке, и ледяные пальцы болезненно сомкнулись на не менее холодном предмете.
Почему я здесь? Оглушительно громкий поворот замка, а в действительности едва ощутимый щелчок, заставил вздрогнуть и съежиться от царившего на душе хаоса.
Через приоткрывшуюся щель из коридора упал ровный луч света, и стало отчетливо видно цветастый ковер и кусок стола со стоящим на нем жутким деревянным предметом. Нервно сглотнула, оглянувшись. Отец строго-настрого запретил входить в эту комнату. Неуверенно шагнула внутрь, неплотно прикрыв дверь.
Из-за отсутствия источника света в комнате тут же сделалось жутко. Стараясь подавить крик, прошла к окну, раздвинув серые шторы. Помещение залил свет, и комната стала слишком радостной.
Мама всегда любила яркие предметы: статуэтки, книги, броши, картины, и, вновь попав под преобразующие лучи света, они заиграли невероятно чистыми красками. В глазах поплыли цветные пятна, я зажмурилась.
На дрожащих подгибающихся ногах пошла в сторону книжного шкафа, где стоял стол, и, остановившись в шаге от него, дрожащей рукой откинула падающие на глаза волосы и удивленно уставилась на трясущиеся руки. Меня передернуло от ужаса происходящего, от холодного пота футболка неприятно прилипла к спине.
Как хорошо, что зеркало напротив занавешивала ткань. Не хотела бы я увидеть в нем жалкое подобие былой меня. Когда я сделала последние шаги к деревянному ящику, сердце замерло, забыв, что стоит биться.
Не знаю, сколько я простояла в нерешительности, пока наконец оказалась в состоянии совершить задуманное. Одна-единственная мысль, засевшая в голове, не давала покоя, изводя. Собственно, ради этого я и решилась не смотря на строгий запрет проникнуть сюда.
Взобравшись на стул, вцепилась в край гроба и ощущение, что это я недавно умерла, стало до безумия отчетливым. От осознания происходящего губы задрожали, а перед глазами встала непонятная муть. Сознание из последних сил пыталось защитить детскую психику, скрыть правду.
Быстро заморгав, прогнала мешающую пелену, увидев до боли родное лицо. Было похоже, что мама просто спит. Кончиками пальцев коснулась ее щеки, вопреки ожиданиям кожа оказалась мягкой. Может, действительно спит?
— Мама… мамочка! Ты меня слышишь?
Тишина. Дыхание сделалось частым. С силой сжав одной рукой деревянный край гроба, второй обняла ее, положив голову на грудь. Под знакомым, родным, уже едва уловимым цветочным запахом чувствовался другой, чужой и пугающий. Я лежала, и слезы тревожным потоком бежали из глаз, впитываясь в тонкую ткань маминого платья.
И тут пришло неожиданное понимание природы маскирующегося и прячущегося чужого запаха. Смерть. Я прислушалась. Давящая тишина, без привычного сердцебиения, стала для меня откровением.
Ее больше нет. И подавляемые ранее чувства отчаяния и безысходности затопили, впившись в мое тело тысячами игл.
Едва различимый смех Адиса заставил с вскриком отстраниться. А в сознание закралась мысль — это всего лишь сон. Как же давно меня не тревожил этот день. Нет, нет, только не опять! Не хочу, я уже пережила это!
Тяжело дыша, закрыла лицо руками, отступая к выходу. Отмершее сердце стучало с удвоенной скоростью, и я начала задыхаться, беспомощно хватая ртом воздух.
Сделав очередной неуклюжий шаг, запнулась, упав на спину и, не пытаясь встать, поползла, ощущая себя вновь той маленькой восьмилетней девочкой, раздавленной горем. Случившийся в далеком прошлом кошмар вновь повторялся с ужасающей реалистичностью.
Нет, я не готова пережить это еще раз!
