– Работала, работала и ещё раз работала. Если ты помнишь, у меня есть воспитанница, Вильгельмина. Её, видишь ли, иногда нужно кормить, а кушает она ну очень много для кошки, хотя и размером с откормленного мышонка.
– Да, я помню. Чудесная киска. Но я спросил не о работе. Меня интересует твоя личная жизнь. Ты что-то писала на сайте знакомств, помнишь, плачущая любовь…
– Ах, это. Да тут даже и говорить не о чем. Он был гораздо старше меня, хотел семью, детей, но однажды просто исчез, без предупреждения. Я звонила, но телефоны были отключены, а потом я забила на него. Вот и всё.
– Всё?
– Всё.
– Невесело как-то.
– Да нет, нормально. Стала жить не иллюзиями, а реалиями – работой, общением с Олей, даже пробовала вышивать крестом. Не улыбайся так, почему бы и нет? Я одинокая свободная женщина, и могу позволить себе любую прихоть. В том числе и вышивку.
– Это я так, не обижайся. Просто не ожидал, считал, что вышивание крестом – удел старушек. Как вязание носков, рукавичек и свитеров с оленями.
– Ну, значит, я молодая старушка. Потому что связала пинетки для Олиного малыша и даже уже начала вязать кофточку. Я всё ж таки крёстная, если, конечно, последние события не изменят Олино решение.
– Конечно, нет! Ты будешь прекрасной матерью…крёстной, – добавил Евгений, и посмотрел на Ирину смеющимся взглядом, а Ирина между тем нервно сглотнула и попыталась изобразить на лице безмятежную улыбку. «Я вижу, как тебе тяжело, поэтому прошу не притворяться при мне. Будь самой собой. Пожалуйста, Ирина».
«Как всё это неловко. Только бы не раскиснуть прямо здесь, нужно дождаться возвращения в номер. Быть естественной?! Смешно! Если бы я дала волю своим эмоциям, я бы многое ему сейчас сказала, но какой смысл?»
Официантка очень кстати вернулась с заказом. Ирина просто накинулась на коктейль. Евгений с беспокойством поглядывал на то, как быстро через изящную трубочку в виде змейки исчезал коктейль из Ирининого стакана. А в голове Ирины царил тем временем хаос. Она вдруг увидела Евгения будто под другим углом. До сих пор Ирина романтизировала его образ, для неё он был образцом, потому что и сравнивать особо было не с кем, и понравился он ей сильно. И вдруг в мгновение он стал совершенно чужим, причём не только чужим мужем, но и просто чужим. Они просто сидели во второсортном баре, просто говорили ни о чём, просто теряли время друг на друга, потому что у них выдалось несколько часов свободного времени. Очарование прошло. Осталась проза жизни. Вот этот седеющий мужчина напротив – отец её ребёнка. Любит ли Ирина его или Евгений нужен ей только как гарант спокойной жизни, как помощник в воспитании её, простите, ИХ ребёнка? Или всё же только её? А если сейчас признаться во всём и без обиняков спросить его, будет ли он помогать ей? Что он ответит?
Ирина подняла глаза, но не увидела Евгения, зато услышала его голос со стороны подиума. Он собирался петь?
Зазвучал аккомпанемент, и полились слова незнакомой песни. «Руки протяни, да глаза сомкни, и пойдём: пусть твою ладонь родники умоют серебром. Глянь, – бабочки-народ просят в хоровод, – не откажи, они тебя ждали, платье подбирали с той весны…» Евгений словно пел для своей невесты. Невесты, которая сидела со своей тётушкой и ждала с нетерпением её выздоровления. Чтобы стать ЕГО женой.
«А как же я?», – спросила Ирина сама у себя, и сама же ответила: «А меня в этой песне просто нет». Внезапно подвело желудок, и Ирина постаралась как можно незаметнее покинуть залу.
Её крутило и выворачивало минут двадцать, а может и больше. Слёзы смешались с тушью, Ирина плакала, не в силах остановить рвотные позывы. Постаралась дышать помедленнее, и ей стало немного легче, желудок отпустило. Вспомнилось выступление Евгения. Стало жалко себя. И слёзы снова побежали по щекам. Слёзы одиночества и беспомощности. Мама, папа, бабушка, Андрей и даже Оленька её покинули. Совсем одна! Только Володя, возможно, мог бы её поддержать сейчас. Ирина вынула мобильный телефон из кармана брюк, в очередной раз подивившись прихоти Ольги, подарившей ей этот странный аппарат, и набрала номер Владимира. Трубку сняли не сразу, но спустя некоторое время Ирина всё же услышала знакомый голос: «Да, Ирина, слушаю тебя». Ирина ничего не сказала, только всхлипнула.
