Наши трудовые обязанности относилась к категории «бери больше – бросай дальше». Трамвайные рельсы лежали в напластованиях асфальта толщиной 15–20 см. Пути следовало вырубить из плена дорожного покрытия с боков и посередине. После чего предстояло заменить старые рельсы на новые. В качестве инструментов использовались пневматический перфоратор с мотокомпрессором и набор ломов.
Как объяснил мастер, замена освобожденных рельсов выполнялась ночью, чтобы не перекрывать движение. Несмотря на небольшие по сравнению с вырубкой асфальта трудозатраты, эта операция была самым высокооплачиваемым этапом работ. Подготовительная часть, требовавшая гораздо больших физических усилий, оценивалась по смехотворным расценкам, утвержденным Постановлением СНК СССР в каком-то далеком году. По словам мастера, за вскрытие квадратного метра асфальта нашей толщины и последующую погрузку бывшего покрытия на автомашину следовало платить по 30 копеек. Несмотря на это, руководитель обещал нам с «Бэби» заплатить за месяц добросовестной работы по 100 рублей. Каким образом мастер намеревался обойти расценки, мы не спрашивали. Очевидно, речь шла о таком виде противоправных действий, как пресловутые «приписки». Вышестоящее руководство, пояснил мастер, смотрело на подобные уловки сквозь пальцы, понимая, что желающих работать по расценкам 30-х годов уже не найти. По нашему с «Бэби» мнению, такой подход к оплате труда не противоречил здравому смыслу и нормам официальной морали.
Позже, расследуя уголовные дела о хищениях в отрасли строительства, я внимательно отслеживал грань между приписками, устраняющими перекосы в устаревших расценках, и «дутыми объемами» работ, маскирующими хищения алчного начальства.
Зачисление в бригаду прошло без излишних формальностей. В Трамвайно-троллейбусном управлении приняли наши заявления, записали наши паспорта и выдали служебные билеты на проезд в трамвае и троллейбусе сроком на месяц. Мастер предупредил, что в случае прогула или прекращения трудовых отношений до истечения месячного срока оплатит отработанные дни в полном объеме, однако возврат после этого в коллектив исключит навсегда.
Постоянное ядро бригады составляли три жилистых, профессионально сутулых, словно скрюченных судорогой мужичка. Работало ядро без видимого усердия, однако мастер платил профессионалам по 120 рублей. Разницу в зарплате руководитель объяснил так: «Работаете вы усерднее. Но через месяц уйдете, а они останутся. Вот и доплачиваю им за постоянство». Это было правильно. Постоянным трудягам мы не завидовали.
Временно, кроме меня и «Бэби», трудились ребята из Ростовского художественного училища имени М. Б. Грекова.
Работа оказалась намного тяжелей, чем разгрузка вагонов. В первом случае непрерывный труд по 12 часов компенсировался недельным отдыхом. Тут же приходилось орудовать ломом с утра до вечера ежедневно. На перфораторе трудились попеременно. Вопреки ожиданиям, этот инструмент тоже требовал немалых усилий и изводил утомительной вибрацией. Недоставало опыта распределения сил. Рассматривая физические усилия как тренировочную нагрузку, я безрассудно усердствовал по максимуму. Кроме того, решив основательно загореть, работал на солнечном пекле обнаженный по пояс. В итоге под вечер морила слабость. А утром, преодолевая мышечную скованность, с трудом поднимался с постели.
Ко тому добавились козни квартирной хозяйки Розалии Матвеевны. Заламывая цену за нашу клетушку, длина которой соответствовала размеру кроватной сетки на кирпичных опорах (для спинки места не хватало), а ширина давала поставить журнальный столик, хозяйка напирала на разрешение пользоваться ванной в любое время. После начала дорожных работ это удобство пришлось кстати. Возможность смыть с себя дневной слой пыли и грязи, не выходя из дома, примиряла с недостатками временного жилища. Но однажды Розалия Матвеевна встретила меня печальной новостью об отключении горячей воды. Пару дней пришлось мыться холодной. Моя неприхотливость хозяйку разочаровала.
На третий день, не дождавшись «включения», сосед Толя взял дело в свои руки. Вечером мы услышали его радостный крик: «Дали горячую, Розалия Матвеевна! Дали!».
– Что вы говорите, Толя! – кисло обрадовалась Розалия.
В ответ будущий получатель северных зарплат еще раз подтвердил новость. Затем, заглянув в наш в «пенал», пояснил, что давно изучил не только натуру «этой обезьяны»[40], но и устройство водоснабжения квартиры. Причина отсутствия горячей воды объяснялась просто: Розалия перекрыла магистральный кран, спрятанный в коробе на веранде.
