Сборник Александра Дейнеки – это приглашение к размышлению о жизни, любви, одиночестве, природе творчества и писательского труда, в частности. В сборник вошли восемь разноплановых рассказов, объединённых общей темой выбора жизненного пути, поиска себя в этом мире. Слова, случайно слетевшие с губ; беседы со своим внутренним «я»; жизнь обыкновенной, на первый взгляд, мышки Анжелики; история одного дня со счастливым началом и счастливым концом, с разочарованием в середине; монолог о наболевшем, чего, возможно, и не было, – читатель найдёт для себя интересные вопросы, а вот ответы… Ответы каждый найдёт для себя сам.
«– Джентльмен Джо!
– Ба, да это никак старина Джимми Макграт!..» [1]
Вечером Алексей, как обычно, читал перед сном. Сегодня он решил начать новый детектив, который, судя по аннотации, обещал быть очень интересным. Это был один из любимых литературных жанров нашего героя. Его всегда вдохновляли умные сыщики, запутанные, словно клубок ниток, события и дедуктивный метод, доказывающий порой, что любое, даже самое таинственное убийство на самом деле может оказаться банальной местью, ну, скажем… за уведённую в день свадьбы невесту.
Но сейчас Алексей лишь мучил небольшой томик, то откладывая его на постель, то снова приступая к чтению. Всё тщетно! Непослушные буквы разбегались по разным углам, будто смеясь над ним, а слова – как несносные шуты – прыгали перед глазами, запутывая и без того загадочную повесть. Лёша нервничал и отчаянно пытался сосредоточиться. «Что ж это такое? – думал он, злясь на самого себя. – Почему я приветствую этого джентльмена Джо уже в пятый или шестой раз и никак не могу понять – зачем я это делаю?» Парень тяжело вздохнул и, уставившись взглядом в противоположную стену, начал вспоминать свой сегодняшний день. Если вдуматься, он был самым обычным, как вчерашний или позавчерашний. Но почему тогда он раздражён сейчас? Встревожен? Ощущает себя не в своей тарелке? Через несколько минут размышлений Алексей уже догадывался, что могло послужить причиной эдакой рассеянности, и даже знал это наверняка, но… Хоть убей – не мог понять: почему это так взволновало его. «Ничего же, в сущности, не произошло», – он в очередной раз отложил книгу и начал, как советовали сыщики, рассуждать логически. «Ничего-то ничего, только вот несчастье – “воробьишка” вылетел! Вспорхнул с насиженного места и… поминай как звали. А он ведь такой маленький, пугливый, неокрепший, неопытный. Ещё сгоряча прибьют камнем злые и падкие на такие преступления мальчишки. Эх… сидел бы лучше и не чирикал зря. Пришло бы время, и я бы сам тебя выпустил. Зачем поспешил?»
«…“Избранные туры Касла”, представленные в данный момент семью унылыми особами женского пола и тремя истекающими потом мужчинами, с явным интересом…» [2], – решил продолжить неравную борьбу с книгой Алексей и, снова проиграв, задумался.
«Короткая фраза… всего три маленьких простых слова, но… Что же со мной происходит? И неужели это всё из-за них, коварных? Похоже на то. Ими ведь не швыряются, не роняют в суете, мимоходом, не забывают среди многих других. Хотя… может, это лишь я такой чувствительный? Выпорхнул непоседливый воробушек, выпорхнул! И не уснуть после этого».
«…По всей видимости, мистер Кейда… обожали все – всех восхищала его стройная фигура, и загорелое лицо, и неподражаемая лёгкость, с которой он улаживал любые споры и приводил своих подопечных в хорошее расположение духа… А этот его друг… хм, он явно другого склада…» [3]
– Что за бред! – возмутился Алексей и отшвырнул книгу в сторону. Она, ударившись о стену, упала. Пару секунд он смотрел на неё, тяжело дыша и скрестив пальцы, бесцельно соединяя и разъединяя большой и указательный. Потом, остыв, поднял книгу, которая, естественно, была ни в чём не виновата, заложил закладку, в которой не было особой нужды – он ведь не прочитал и первой страницы, – осторожно, будто извиняясь, положил её рядом с собой и снова бесцельно уставил взгляд в стену.
Вечер уже сменился ночью, и темнота за окном окутывала Алексея, пытаясь убаюкать. Но ему не спалось. «Уснёшь тут, с такими мыслями! – подумал он. – Где ж ты теперь, непоседливый птах?.. Ты ведь такой слабый и несмышлёный. Что с тобой? Где летаешь? Может, убил уже кто, стрельнув из рогатки? Думай теперь, переживай, майся бессонницей… Теперь понятно, почему слова сравнивают с воробьями, а не с орлами и даже не со снегирями! Шустры без меры…»
Наш герой лежит без сна. С одной стороны, горюет и корит себя, что отпустил дитятко; с другой, может, и рад – ещё одна вольная птица в этом мире. Размышляет: «А может, так и надо? Может, лучше сейчас, чем никогда». Лежит, будто обляпанный с ног до головы сладким, ароматным мёдом, который приятен на вкус, прекрасен своим золотисто-янтарным цветом, густ и свеж, словно только что с пасеки, но… Липнут пальцы-руки-ноги, склеиваются и, в жажде разорваться, слипаются снова. «Сладко тебе?» – угрюмо насмехается над самим собой Алексей. «Ну зачем? Зачем ты улетела, непослушная птичка? Не сиделось тебе на месте…»
