В наступившей тишине слышен только тихий треск сучьев в костре, похожий на ехидный смех. Верити вздыхает.
– Понятно. – Она бросает в огонь сухой лист, но он медленно опускается на землю, не долетев до жадных языков пламени. – Ты, кажется, должна мне что-то сообщить? Сведения о пустых? Ну, храбрая шпионка Леора, что ты разузнала? Рассказывай! – Верити говорит лаконично, как на деловых переговорах.
– Знаешь, Ветти, всё не так, как нас учили, – шепчу я. Мне страшно, я боюсь рассказывать всю правду о пустых. – Они – некоторые из них – очень добры ко мне.
Верити недоверчиво кривит губы. Да, убедить подругу непросто. Понадобится нечто большее, чем мои слова.
– Они вовсе не жестокие дикари, какими мы их воображали. В городе почти нет припасов, жителям едва хватает еды, а они делятся со мной всем, что у них есть!
Верити нетерпеливо передёргивает плечами.
– Вряд ли Лонгсайта заинтересует рассказ о еде. Разве за этим тебя посылали в Фетерстоун?
– Кое-что я выяснила. – Собравшись с силами, я буквально выдыхаю следующие слова: – Всадники пустых сейчас в Сейнтстоуне.
– Какие всадники?
– Охотники… они совершают набеги на окрестности в поисках еды и лекарств.
– Ты хочешь сказать: воруют?
– На этот раз они затевают кое-что пострашнее. Я слышала, будет нападение на больницу. У одного из всадников с собой взрывчатка.
Верити быстро поворачивается ко мне. Я знаю, о ком она думает: о родителях, они оба врачи.
– Мама на этой неделе дежурит в ночную смену. – В глазах Верити плещется тревога. – Когда? Ты знаешь, когда они нападут?
– Я больше ничего не знаю.
Верити вскакивает и бросается затоптать костёр.
– Но они же не взорвут родильное отделение… – беспомощно лепечу я.
– Ты сама-то понимаешь, что несёшь? – Голос Верити срывается. – Если они намерены атаковать больницу, значит, пострадают все! Или, может, пустые бросят бомбу в отделение травматологии, а малышей оставят в покое? Не важно. Мне пора. – Подруга окидывает меня презрительным взглядом. – Лонгсайт будет тобой доволен.
– Подожди, Верити, не уходи! – умоляю я. – Ты не знаешь, как тяжело мне пришлось, даже представить себе не можешь!
– Не могу представить? Ты уверена? – язвительно шепчет Верити.
– По-твоему, мне живётся легко? Меня бросили, забыли. Мне пришлось отвоёвывать право на работу, пока Лонгсайт прыгал вокруг тебя! А теперь из меня сделали пешку в чужой игре – отправили к тебе за сведениями! Я вынуждена сидеть тихо и не высовываться, выполнять приказы Джека Минноу, пока ты играешь главную роль!
– Думаешь, я сама сюда попросилась? – уязвлённо восклицаю я. – Ты и половины не знаешь… Всё так запуталось. Знаешь что? Ты просто завидуешь! В кои-то веки внимание досталось мне, а не тебе! – Лицо Верити наливается гневом, но я уже не могу остановиться. – И не отвоёвывала ты своё право на работу! Твои родители поговорили с твоим начальником – и тебя тут же взяли обратно. Попробуй вообразить, каково живётся обычным людям! Это твои родители высоко взлетели – и ты идёшь по проторённой дорожке! Все знают, что твой отец занимается секретными исследованиями о кожных болезнях по приказу самого Лонгсайта. Ты привыкла к восхищению: ах, наша милая, прелестная Верити, такая красивая, такая талантливая, не то что зануда Леора! Если для тебя поиск работы – самое трудное в жизни, то я тебе очень завидую!
Что на меня нашло?! Я в ужасе зажимаю ладонями рот… Слишком поздно. Глаза Верити блестят, она смотрит на меня как на чужую. Как на врага! Отступив на шаг, подруга почти скрывается за стеной дыма, а когда появляется снова, на её покрытых пылью и сажей щеках белеют дорожки слёз. Она молча вкладывает мне в руку конверт из плотной бумаги и, пока я рассматриваю личную печать Лонгсайта, исчезает.
Я снова одна. Лишь светит фонарь да уходит ввысь дым от почти погасшего костра.
Закутавшись в одеяло, в тёплой безопасности постели, я до самого утра невидящим взглядом упираюсь в письмо Лонгсайта. От мучительного голода и усталости у меня кружится голова.
– Где моя куртка?
Из коридора доносится голос Фенна, и я подскакиваю на постели, торопливо пряча письмо под подушку. Галл нетерпеливо закатывает глаза и выходит из комнаты.
– На твоём крючке, где же ещё! – кричит она брату.
– Нет, на твоём! – слышу я после короткой паузы. – Ты что, надевала мою куртку?
– Зачем мне твоя одежда? Не понимаю, как ты вообще носишь эту кошмарную тряпку!
Я быстро натягиваю рубашку. Носки и брюки, промокшие на ночной прогулке, высохли – повезло! – грязь ниже коленей не слишком бросается в глаза.
На холодной кухне меня пробирает озноб, однако взгляд, который Фенн устремил на Галл, заморозит кого угодно.
– Посмотри! Что это?
Фенн разворачивает куртку и показывает сестре пятно грязи посреди спины.
Галл безразлично отворачивается, чтобы поставить чайник.
– Наверное, отец перепутал – подстелил эту тряпку Лаго вместо одеяла.
