– Не думаю. Даже Их величества просили меня передать вам свою благодарность за вашу блистательную игру.
Раскрытые от удивления глаза Сенды делали ее совсем юной.
– Но вы так молоды! – Княгиня внимательно оглядела Сенду и повернулась к мужу. – Бог мой, Вацлав, ей, должно быть, не больше двадцати.
– И очень талантлива, – сдержанно произнес князь, как если бы Сенда была ему совершенно безразлична. Но пристальный взгляд его голубых глаз противоречил его тону.
Княгиня, очевидно, не заметившая острого интереса, испытываемого князем к Сенде, любовно похлопала его по руке.
– Мой муж, как всегда, прав. Вы очень талантливы. А сейчас, я уверена, вы хотели бы немного подкрепиться и, возможно, потанцевать.
Это был вежливый, но ясный намек на окончание разговора.
– Благодарю вас, ваша светлость, – проговорила Сенда.
– Я очень рада. Пожалуйста, проходите.
Снова делая реверанс, Сенда чувствовала на себе пристальный взгляд князя. Она смущенно зарделась и, поспешно взяв Шмарию за руку, подвела его к ожидавшей их графине Флорински.
Затем они втроем спустились по последним семи ступенькам в танцевальный зал.
– Не знаю, что бы Вацлав делал, если бы не наткнулся на вас, – щебетала графиня. – Ирина так любит театр. Иногда мне кажется, что она бы с большим удовольствием играла на сцене, чем исполняла роль княгини. – Графиня Флорински пожала плечами. – В любом случае важно, что все в один голос говорят, что вы были божественны. Божественны… ммм, да. La Divina.[4] Так я и буду вас называть. Сенда рассмеялась.
– Думаю, это немного чересчур.
В этот момент мимо них прошли две престарелые дамы, украдкой бросавшие взгляды на Сенду.
– De pre's elle est encore plus belle.
– Услышала Сенда шепот одной из дам, прикрывавшей рот веером. – Et elle est si fraiche.[5]
– Si j'etais homme, je pourrais facilement m'enamourer d'elle, – кивнув головой, прошептала в ответ другая. – Je crois qu'lrina devrait prendre garde…[6]
– Слышали? – с торжеством в голосе сказала графиня, сверкая казавшимися от очков огромными глазами. – О вас уже говорит весь свет!
Сенда снова залилась краской, но в глубине души комплимент доставил ей удовольствие.
– Но что они сказали? Я не поняла ни слова.
– Не важно, что они говорят, пока они говорят. Ну ладно. Мне пора приниматься за дело; оставляю вас развлекаться. – Графиня поправила декольте своего платья, затем повернула голову, огляделась вокруг и, удовлетворенная увиденным, глубоко вздохнув, мечтательно проговорила: – Все выглядит довольно романтично, даже если только я так думаю.
– Я до сих пор не могу поверить, что все это организовали вы, – сказала ей Сенда.
– Это совсем нетрудно, – ответила графиня, пренебрежительно махнув рукой. – Все, что нужно для хорошего бала, это деньги. Много денег. – Она хихикнула и взмахнула веером. – Чужие деньги так легко тратить! Ну ладно, я ухожу. И, пожалуйста, развлекайтесь хорошенько, мои дорогие! – Она снова трижды расцеловала Сенду, тепло пожала руку Шмарии и удалилась.
Обменявшись улыбками, Сенда и Шмария смотрели, как маленькая пухлая женщина заспешила вдоль края бального зала своей неподражаемой подпрыгивающей походкой. Когда она скрылась из виду, Шмария повернулся к Сенде и торжественно взял ее за руку. Его прикосновение было теплым, и мягким, и насмешливым – но в нем безошибочно угадывалось чувство собственника.
– Вы позволите пригласить вас на танец, миледи? – поддразнивая ее, спросил он, когда оркестр заиграл мазурку.
Сенда ответила ему ослепительной улыбкой.
– Почту за честь, мой господин.
Они влились в толпу танцующих, затерявшись среди шуршащих шелками нарядов и божественных ароматов духов. Огромный зал, казалось, качался вверх и вниз и кружился вместе с ними. Хотя актеры их труппы знали практически все мыслимые танцевальные фигуры и нередко устраивали танцы в своем кругу, все это не могло сравниться с тем, что происходит здесь, отметила про себя Сенда.
Мазурка сменилась кадрилью, кадриль чаконой, а чакона полонезом.
– Шмария, я больше не могу! – в конце концов выдохнула Сенда.
Он усмехнулся.
– А я голоден. Давай немного передохнем. – Взяв за руку, он повел ее к выходу из бального зала. – Теперь, когда мы знаем, как живет другая половина человечества, давай посмотрим, что она ест.
Установленные за колоннадой столы, покрытые кружевными узорчатыми скатертями, прогибались под тяжестью ломящихся от яств золотых и серебряных блюд. Глаза разбегались от всевозможных деликатесов: здесь были жареная утка в малиновом соусе, холодная осетрина, фазаны, заливное из лососины с соусом из раков, голуби, седло барашка, шашлык, блины, белые марципаны, птифуры и самые разнообразные торты. Но и это было еще не все: четыре огромные золотые чаши были заполнены четырьмя разными сортами икры: крупнозернистой серой белужьей, мелкозернистой черной севрюжьей, золотистой осетровой с ореховым привкусом и красной лососевой. Кроме того, здесь было не меньше десяти разных сортов свежеиспеченного хлеба, а на одном из столов возвышалась огромная статуя княгини Ирины, сделанная из сливочного масла.