Минько электроприводом быстро перевел пушку гораздо правее на еще неповрежденные, уже начавшие тормозить машины и удачно разнес длинный корпус «ханомага», полный стрелков. Почти каждый выпущенный снаряд находил себе цель и добавлял хаос на дороге. Цели выбирались не рядышком, что было бы легче и быстрее, а, наоборот, подальше друг от друга, создавая очаги возгораний, аварий и паники сразу во многих местах. Имевшие гусеницы бронетранспортеры и тягачи съезжали с полотна дороги на грунт, но все равно оставались в пределах доступности для советского танка. Колесные грузовики в придорожную грязь не спешили, но многие, остановившись, высаживали разбегающуюся пехоту. Некоторые буксируемые транспортерами, тягачами и автотранспортом пушки и гаубицы снимались расчетами с передков и разворачивались в сторону хорошо наблюдаемых длинных вспышек русского танка. Тридцатьчетверка стреляла, не сходя с места, пока в ее сторону не мелькнули яркими сполохами и пунктирами трассеров первые ответные выстрелы.
И тогда танк резко сорвался вперед и в сторону, продолжая вести огонь уже с хода. На дороге ярко разгорались пожары, в свою очередь предательски выхватывающие из темноты еще невредимую остановившуюся или мечущуюся технику и людей. Гурин вел танк зигзагом, резко бросая послушную машину из стороны в сторону (предупреждая об этом остальных) и постепенно приближаясь к шоссе. Иванов указывал Минько цели. Тот посылал в их направлении начиненные тротилом гранаты, а в перерывах, добавляя сумятицы, дырявил колонну из спаренного пулемета. Заменивший Голощапова кадровый артиллерист Витя Ершов оказался довольно толковым, он быстро доставал из вертикальной боеукладки, а потом и из чемоданов на полу нужный выстрел, проворно загонял его в распахивающийся при откате жадный зев казенника, заменял по мере надобности толстые пулеметные диски на спаренном пулемете.
Как они не вертелись ужом на сковородке — пошли попадания по танку: чаще безопасным свинцовым горохом глухо тарабанили пули, реже, пока тоже безвредно, тюкали снаряды. Для разнообразия, Гурин бросал машину не только по сторонам, но внезапно давал и задний ход. На дороге корчилась раздавленной гусеницей все больше освещаемая пожарами и фейерверками, разлетающимися из воспламенившихся ящиков с боеприпасами, остановившая свое, казалось бы, неудержимое движение вперед моторизованная колонна вермахта. На ее фоне беспорядочно мельтешили черные человеческие фигурки. Тридцатьчетверка приблизилась к дороге уже метров на двести. Откуда-то из головы колонны ей на перехват выползли в поле танки, развернулись и пошли широкой дугой, постреливая с коротких остановок. Видели они русский танк только во время его пушечного выстрела, потом он снова терялся во тьме, лишь слегка разбавляемой осветительными ракетами, и германские снаряды в основном летели в черный свет, как в пфенниг.
Но подползали панцеры все ближе, и Иванов скомандовал развернуться к ним передом и стукнуть бронебойными, чтобы они не так поспешали. Немцы, в отличие от Гурина, вели свои машины прямолинейно и два танка, ориентируясь на вспышки из их дул, Минько с четырех снарядов удалось подбить, превратив в очередные факелы. Но остальные неумолимо приближались, несколько снарядов уже звонко приложились в башню и лобовые плиты, пока, к счастью, безвредно.
— Коля, — скомандовал Иванов, — резко вправо, разгоняйся и прорывайся на другую сторону шоссе, прямо через колонну, тарань все, с чем справишься. Ершов, осколочный. Гена, бей, если по ходу опасность увидишь. На танки больше не отвлекайся. Пушку перед колонной заранее отвернешь назад — Коля бодаться будет.
Коля разогнался. Атакующие панцеры потеряли в своих прицелах резко дернувшую вбок русскую машину. Минько успел два раза положить осколочные гранаты по копошащимся возле пушек перед шоссе солдатам и развернул башню назад. Взрывы раскидали и разогнали ближайшие расчеты, что-то подожгли, улучшив для советского экипажа обзор по ходу атаки. Танк с разбегу подмял под себя одиноко стоящее, покинутое разбежавшимся, а частью перебитым расчетом короткоствольное легкое пехотное орудие, слегка повернув, стукнул мощным боком застрявший тягач со спаренной малокалиберной зенитной установкой в кузове, тоже обезлюдившей; ударом в левую скулу капота привел в полную негодность грузовик с уже прогоревшим тентом и тлеющим кузовом; немного протянул по скользкой земле юзом и, размазав об очередной застывший тягач легкий грузовой «шнауцер» с так и не отцепленной от него противотанковой пушкой, проскочил, наконец, на другую сторону шоссе. Здесь тоже было полным-полно транспорта, съехавшего с дороги — в свете пожаров, разгоравшихся на шоссе, видно было вполне сносно.
— Направо, — велел Иванов Коле. — Виляй параллельно шоссе и дави с умом все, что подвернется и нам по зубам. Гена, держи пушку в задней полусфере и просто бей по колонне осколочными, куда посчитаешь нужным. Добавь гансам освещения.
