Один мой друг спросил меня как-то, мол, как ты выдерживаешь. Я ответил: «Ты знаешь, бывает очень непросто, но, когда берешь ее на руки и она смотрит на тебя и улыбается, все лишнее отступает». 

Сейчас стало немного легче, когда она уже достаточно взрослая, чтобы все понимать. 

И достаточно самостоятельная, чтобы занять себя чем-то. Если я работаю из дома, то она старается не мешать.

Она пока еще не ходит в школу, и у нас нет дополнительной нагрузки в расписании. Мы только опрашиваем своих друзей и знакомых, как им удается организовать свою жизнь с детьми-школьниками. 

Шесть лет — это такой возраст, когда ты уже видишь свои педагогические промахи, но еще есть время и возможность исправиться. Но гарантий никаких нет. 

И ты ничего не знаешь наперед — что у нее получится или не получится в жизни, что будет делать ее счастливой, в чем она будет успешна и как сложится ее жизнь. 

На данный момент я усвоил пока только одну важную вещь — поддерживать ее в любом случае, при любых обстоятельствах, в любых начинаниях, любыми средствами — вот моя главная родительская роль. И я продолжаю работать над этим каждый день.

<p>33. Дело жизни</p>

Мама Илона Маска, Мэй Маск, говорит, что ее дети уже к 12 годам определились со своими профессиями. 

В Японии перед годовалым ребенком раскладывают самые разнообразные инструменты, чтобы он выбрал те, что ему интересны.

В Финляндии наравне с учителями каждого ребенка ведет «учитель будущего», помогающий определиться с профессией. В финском обществе нестыдно быть водителем автобуса и уборщиком мусора, потому что все созданы для разного. У каждого есть свое предназначение, а в обществе — масса функций, которые нужно выполнять.

Я в 14 лет написала проект центра психологического восстановления и точно знала, что буду психологом или преподавателем методик саморегуляции (такого слова я тогда, конечно, не знала).

И вот, когда мне было 18, агентство отправило меня на собеседование в «Куперс энд Лайбранд» на временную вакансию в налоговом отделе. Я так рьяно взялась за дело и перефайлила все, что они не могли распределить по папкам последние полгода, что мой менеджер решил поговорить в HR о возможности оставить меня в компании. 

Мне настолько не терпелось, что я пошла в HR сама и спросила, есть ли для меня работа. Ирина, ассистент директора по персоналу, удивилась моей смелости, но сказала, что, кажется, что-то есть в отделе администрации, где оформляют визы и документы. Я сказала, что с этим у меня плохо, но зато я хочу к ней в HR. Она так растерялась, что взяла меня себе в помощь на временную работу. Там я тоже так старалась, что через три месяца они решили оставить меня в штате. 

И я три года проработала в лучшей компании мира в лучшем отделе! У нас было 40% иностранцев, мы начинали тусоваться в среду, а в выходные играли в футбол, ездили по России и даже прыгали с парашютом. 

Однако в 1998 году грянул дефолт, кризис, и вся деятельность, связанная с подбором, была заморожена.

Я стала искать работу. Мне доказывали, что бесполезно в кризис пытаться найти что-то связанное с людьми, но я нашла должность рекрутера в «Рольфе»! Это была работа моей мечты: английский начальник, 35 вакансий в месяц, на которые нужно подобрать людей, президент сидит на одном этаже со мной и восхищается моей манерой писать деловые сообщения на весь офис.

Через год начальник решил, что я должна обучать подбору персонала, и научил меня быть тренером. 

Через пять лет он уехал в Китай, на его место пришел Дейл, директор по персоналу Coca Cola и Tetra Pak с 30-летним стажем. Он помог мне выйти во фриланс, а через три года привез из Штатов книжку «Жизнь на полной мощности» Джима Лоэра и Тони Шварца. 

Так что я мечтала, а жизнь в виде моих начальников и корпоративных перемен подталкивала меня к творческим свершениям.

Даже сейчас книгу предложил написать именно Роман. 

Значит ли это, что я не иду своим путем?

Перейти на страницу:

Похожие книги