— Он сказал, что все это было передано ему человеком, которому он всецело доверяет. Потому что имел возможность сражаться с ним плечом к плечу. Во время отражения самого ПЕРВОГО нападения противника на государственной границе. Нечитайло тогда был старшим пограничного наряда. И именно тогда он впервые встретил этого человека, который, кстати, представился моим личным порученцем. Впрочем об этой встрече я вам уже докладывал, когда мы с вами обсуждали действия некоего лица. — Бария многозначительно посмотрел на Хозяина.
— Так этот Нечитайло…
— Да, это тот самый пограничник от которого мы впервые узнали словесное описание Игрока! — Берия триумфально улыбнулся.
— И тот человек, который передал пленного и бумаги….
— Да, это Игрок! Без всякого сомнения.
— Опять Игрок! — Сталин, в сердцах выругался на грузинском.
«Через тернии к звездам!»
Именно эта крылатая фраза, почему-то звучала лейтмотивом в моей голове. Может быть причиной этого было усыпанное звездами темное, даже скорее черное, как пролитые чернила, небо. Чернота эта еще больше усиливалась из-за полного отсутствия каких-либо следов ночного светила, иногда, в поэтических аллегориях называемого «волчьим солнышком!» Что было, в принципе, и не удивительно, поскольку июнь месяц шел к своему закономерному финалу, что, согласно лунного календаря, соответствовало новолунию.
Переломный этап! Когда старый месяц полностью сошел на нет, а новый еще не народился. Видимость — ноль! Или говоря простым языком: «Темно, как у негра в ж…!» И именно эта чернота еще больше подчеркивала яркость звезд. Тем более, что практическое отсутствие чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего облака, еще больше усиливало эффект.
Невольно на память пришли соответствующие моменту строки:
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Наши, отечественные, классики обладали не только поэтическим даром, но и редкой наблюдательностью. Действительно, и небо безоблачное, и луна напрочь отсутствует, и звездей — хоть…, в общем, много, до неприличия.
Но все ж таки, скорее всего, основной причиной пришедшей на ум фразы была ее первая часть. «Через тернии…!» Потому что пробираться по ночному лесу, при отсутствии естественного освещения, даже вооружившись прибором ночного видения, это еще то удовольствие. Невольно на память приходит тот самый пресловутый терновник, или в просторечии — терн. Кто имел сомнительное удовольствие собирать его плоды, чем то отдаленно напоминающие сливу, у того наверняка в памяти, да и не только, остались следы его колючек.
Уже почти два часа я продирался сквозь чащу смешанного леса, столь характерного для белорусского полесья. При этом с невольной завистью посматривая на своих спутников. Вот уж кому никакой ПНВ не нужен. Туман бежал где то впереди, невольно, тем самым, выполняя функции ГПЗ (головной походной заставы), или просто головного дозора. Нарезая круги он неожиданно возникал то справа, то слева, и вновь убегал вперед. Мирно плетущаяся сзади, на длинном поводке кобылка, себе таких вольностей не позволяла. Но тоже не спотыкалась на каждом шагу, в отличии от меня. Не сдирала бока о древесные стволы и не рисковала, то и дело, получить по морде особенно нахальной веткой или в глаз, особенно наглым сучком.
Лошадь, идущая медленным шагом, никогда не наступит на предмет который может причинить ей неприятность. Правда, это правило не распространяется на лошадей скачущих в галоп. Тогда существует вероятность попадания или в сусличью нору, или еще какую канавку, которую сразу и не разглядишь. Но это уже чистая физика! Масса помноженная на скорость дает большую инерцию. А чем меньше скорость тем легче остановиться. Именно поэтому лошадь, ну или другое какое животное, не смогут причинить себе вреда, даже если двигаются в полной темноте. Потому что дети природы! В отличии от человека. Который возомнил себя венцом творения, и объявил себя царем природы. За что природа-матушка ему и мстит. За его махровый эгоизм и самомнение. Но в данном, конкретном случае, за все человечество приходилось отдуваться мне горемычному.
К моему большому сожалению, в попутном, а именно в западном, или на худой конец, в юго-западном направлении, не просматривалось не то что дорог или хотя бы тропинок, но даже самой завалященькой просеки. Поэтому уже спустя два часа после того как я расстался с советской разведывательно-диверсионной группой, под командованием старого знакомого старшины-пограничника Нечитайло, буквально валился с ног от усталости. Такие марш-броски, по пересеченной местности, отягченные к тому же хреновой видимостью, уже не для моего возраста. «Укатали Сивку крутые горки!» Пора было подыскивать место для ночлега.
И оно себя не заставило долго ждать. Деревья внезапно расступились и мы, всей честной компанией, вывалились на лесную поляну. Небольшая по размеру она имела отличительную особенность. Практически все ее пространство было покрыто зарослями папоротника, высотой… ну, приблизительно по пояс!
