Хозяйка опустилась на край ванны и хватала ртом воздух. Я быстренько извлекла нашатырь из аптечки, открутила крышку и поднесла бутылочку к ее носу. Она вдохнула, жестом показала, что нашатырь требуется не ей, и сказала, чтобы я шла в зал.
– Что там? – Годунов отвел обернутый в салфетку лед от подбитого глаза.
– Вовка, – простонала Римма.
– В смысле Свистоплясов? – уточнил астролог, называя фамилию владельца супермаркетов.
– Ему плохо? – спросила я. – Так, может, там сердце или давление? Я сейчас лекарства подберу…
– Иди туда с нашатырем! – рявкнула Римма.
Я предпочла не спорить и побежала в направлении зала. Римма с Петром Годуновым остались в ванной вдвоем.
Народ в зале не сидел за столом, а стоял группами или просто слонялся из стороны в сторону. За столом остался один владелец супермаркетов, который допился до состояния «морда в салате», вернее, на пустой тарелке. Я обратила внимание, что Коля и Саша вернулись в зал. Ни чернокожей, ни белобрысой красотки не было. Анатолий отсутствовал, то есть это я в первую минуту подумала, что отсутствовал.
Саша с Колей одновременно сделали шаг ко мне.
– Я нашатырь принесла, – объявила я и тронулась в направлении Владимира Свистоплясова.
– Сюда! – послышался голос рецидивиста Анатолия, которого от меня до этой минуты закрывала большая группа гостей.
Как оказалось, они стояли над лишившейся чувств певицей Аполлинарией Крыловой. Анатолий держал голову Аполлинарии у себя на коленях. Шурик махал у нее перед лицом большим мужским носовым платком в клеточку. Создаваемый легкий ветерок не помогал. Я присоединилась к компании с нашатырем.
«Интересно, из-за чего она лишилась чувств? – задумалась я. – И как Свистоплясов быстро напился!»
Но пока я вопросов не задавала. Потом все спрошу у Саши или Коли.
Нашатырь подействовал. Аполлинария открыла глаза, посмотрела на меня, на Шурика.
– Я вижу сон? – спросила она слабым голосом.
– Хватит притворяться: ты не на сцене и журналистов здесь нет, – сказала бизнес-леди Анна.
– Она не притворяется! – рявкнул Анатолий.
– Да! – добавил Шурик, продолжая манипуляции с платком.
Аполлинария приняла на полу сидячее положение.
– Поленька, здесь плиты холодные, застудишься, – воркующим голосом произнес Шурик.
– Ей уже не страшно, она уже бабушка, – встряла Анна.
– Слушай, ты, молодая мать, закрой пасть! – не осталась в долгу известная певица, в которую просто на глазах вливались силы.
Хозяин дома встрял в разгоравшийся скандал и заметил, что подогрев пола можно включить в любую минуту.
– Я не собираюсь больше на нем лежать! – заорала Крылова. «Какой сильный голос!» – подумала я. – А вот ты, Анечка, можешь со своим новым бугаем попробовать поразвлечься на твердой поверхности. Знаешь, некоторые любят. Или в рыцарские доспехи влезть. Хотя нет, ты не влезешь… Жир из боков нужно откачивать и попу подтягивать.
– Хочешь на спор? – спросила бизнес-леди. – И на скорость? Здесь же доспехи в двух углах. Устроим соревнование. Ты – в одни, я – в другие. Выбирай себе любые! Или слабо?
– Дамы, дамы! – закричал писатель-фантаст Алекс Мерлин.
– Теперь их не остановишь, – вздохнул хозяин. – Пусть лезут. Так, давайте. Анна – в левый угол, Полина – в правый. Засекаю по часам.
– Это почему я в правый? – рявкнула певица во всю силу своего голоса. Мне показалось, что зазвенели окна. А в оперном театре вообще-то без микрофона поют… С таким голосом, наверное, можно без микрофона и в большом концертном зале.
– Ну давай в левый, – заорала бизнес-леди еще громче.
– На счет три, – сказал Андрей Павлович. – Раз, два, три!
Обе рванули в правый, столкнулись лбами, вцепились друг другу в одежду и в конце концов были растащены в разные стороны молодыми мужчинами, с которыми прибыли на сегодняшнее мероприятие. В объятиях молодых спутников дамы продолжили словесную перепалку.
Я же решила пройти к Владимиру Свистоплясову, которого вопли дам (явно давних соперниц) даже не разбудили, и попробовать привести его в чувства при помощи нашатыря.
О моих намерениях догадался Коля, сдерживавший бизнес-леди Анну, но слишком поздно. Когда он заорал: «Соня, стой!» – я уже подошла к столу.
Из шеи владельца супермаркетов, сидевшего боком к входу, торчала пика для колки льда – с противоположной от входа стороны.
– Ой, мамочка! – пропищала я и сама нюхнула из бутылочки, которую держала в руках.
Рядом со мной быстро оказался Саша и отвел к окну. Я в ужасе оглядывалась на Свистоплясова. Певица с бизнес-леди продолжали ругаться, перей-дя на отборный мат, большими знатоками которого являлись. Их спутники все так же их сдерживали. У Коли получалось лучше – из-за его габаритов. А вот Шурик старался из последних сил – или просто Аполлинария за свою жизнь участвовала во многих схватках с соперницами, от которых ее оттаскивали мужчины, и умела справляться и с теми и с другими. Писатель-фантаст Алекс Мерлин достал из кармана трубку и невозмутимо закурил.
– Кто его? – спросила я у Саши, не в силах отвести взгляда от пики, торчавшей из шеи Владимира Свистоплясова.
