Коля предложил вернуться в квартиру и самолично повел туда неизвестную даму. За ними следовала я, потом Настя с Аполлинарией, все время пытавшейся прорваться вперед и схватить обидчицу за волосы. Настя с трудом ее сдерживала, да и я мешала – среди предметов мебели на чердаке следовало лавировать. И почему это все никто не вывозит?! Ведь можно же было бы осчастливить большое количество людей!
Наконец мы оказались в ранее закрытом отсеке квартиры.
– Может, туда пойдем? – спросил Саша, кивая на часть квартиры, в которой до этой ночи пребывали мы все.
– Нет, вначале поговорим тут, – заявил Коля.
Я бросила взгляд на часы. Уже наступило утро. Мы опять не спали ночь. Ну ничего, днем выспимся. Если выспимся, конечно…
Разместились мы в комнате, в которой явно проживала «ангел».
– Ну, рассказывайте, – устало сказал Коля.
– Давай открывай пасть, тварь! – рявкнула Аполлинария.
– Не надо оскорблений, – подал голос Саша.
– Да, давайте вначале послушаем женщину, – заметила Настя.
– У нее явно были причины согласиться жить здесь, – произнесла я.
Женщина посмотрела на меня и улыбнулась.
– Соня права. Были.
– Вы знаете, как меня зовут? – удивилась я.
– Мне про тебя рассказывали. – Женщина опять улыбнулась. Улыбка была доброй. – А из трех особ женского пола только ты можешь быть молоденькой домработницей, не поступившей в институт.
Потом она обвела взглядом собравшихся, остановила его на Аполлинарии и сказала резким тоном и без намека на улыбку:
– Я согласилась на эту работу из-за денег, и только из-за денег, – как соглашаюсь на весь остальной бред, который придумывают зажравшиеся богатеи. У меня две дочери-школьницы и мама-пенсионерка, а работаю я одна. Я не имею ничего против вас, Аполлинария, у моей мамы вы вообще любимая певица, она раньше ни одной оперной арии не слышала, в оперном театре ни разу в жизни не была, а благодаря вам с этим жанром познакомилась и диски ваши каждый день слушает. Правда, ваши эстрадные песни ей не нравятся. Но мне нужно кормить семью. Да, меня зовут Тоня.
Я ожидала от Аполлинарии новой порции криков и мата, но их не последовало. Она заговорила совершенно спокойным голосом и вроде даже не собиралась больше бить неизвестной даме морду и рвать волосы.
– Кто вас нанял?
– Андрей Павлович Светозаров.
– Зачем? – встрял Коля.
– Изначально он хотел, чтобы я довела его законную супругу до белого каления – то есть чтобы она добровольно съехала с квартиры. Если не попадет в психушку.
– То есть вас нанимали изображать привидения, Смерть, ангела-хранителя и прочих? – уточнила Аполлинария. – Перед Риммой?
Тоня кивнула.
– Вы – профессиональная актриса? – подал голос Саша.
Тоня опять кивнула.
– А сменить сферу деятельности не думали? – поинтересовалась Настя.
– Нет пока, – усмехнулась Тоня. – Когда есть заказы, за них хорошо платят. Да, работа не постоянная, никакой стаж у меня не идет и пенсионные отчисления не капают. Но разве можно в этой стране рассчитывать на нормальную пенсию, если ты не чиновник и не депутат? Знаете, сколько насчитали моей маме, которая тридцать два года отработала водителем трамвая? Пять сто! Теперь доплачивают до прожиточного минимума для пенсионеров. Живем в коммуналке. У нас две комнаты, одна непригодна для жилья – стена все время мокрая. Так что вчетвером обитаем в двенадцатиметровом «трамвае». Знаете такие комнаты?
– Но вас же должны расселить! – воскликнула Аполлинария. – Я слышала про программу «Аварийное жилье», даже видела по телевизору, как людям дали новые квартиры, правда, в Колпино, но все равно…
Тоня печально усмехнулась и пояснила, что их семья под эту программу не попадает, потому что у них, кроме аварийной, есть вторая комната, пригодная для жилья. В ее квартире побывало уже несколько комиссий, и, к великому сожалению Тони, раньше у нее не было диктофона и она не смогла записать высказывание одного чиновника, возглавлявшего комиссию. Тот сказал, что если бы у нее во второй комнате обвалился потолок, то тогда бы их семью переселили. Тогда они бы попали в список нуждающихся в срочном расселении.
Женщина посмотрела на меня и произнесла:
– Уезжай в родной город, Соня. Как только вода спадет, так сразу же и уезжай. Потом уехать будет сложнее.
– Зачем ей уезжать? – спросил Коля. Я мгновенно почувствовала приятную волну тепла, растекающуюся по телу.
– А затем, что я видела множество поломанных судеб тех, кто приезжает в большие города. Моя мама – лимитчица и каждый день повторяет мне, что если бы можно было начать жизнь сначала, то она осталась бы в родном городке. Правда, приехала она в другие времена. Тогда девчонки не шли массово в так называемые «массажные салоны». Но работа водителя трамвая с ранним вставанием или очень поздним укладыванием спать – тоже не сахар.
– Соня не пойдет ни в какой массажный салон! – закричал Саша. – Я этого не допущу!
– И я не допущу, – добавил Коля. Я была готова броситься ему на шею.
