Я услышала, как Степан Петрович официально представился (наверное, набрал номер на своем мобильном телефоне) и попросил срочно прислать пожарный расчет, и не один, потом стал что-то говорить про возможный обвал дома. Я ничего не понимала. Только сердце судорожно колотилось в груди. От страха или… Я же знала, кто лежит на мне.
Наконец над ухом прозвучал знакомый голос:
– Жива?
Говорил Коля, только очень тихо.
– Жива, – ответила я. – А ты?
– Тоже жив.
– Ты не ранен? – забеспокоилась я.
– Нет. Только кусок стены ударил в бок.
– Какой кусок стены?! – закричала я, как раз когда Коля с меня поднялся и помог встать мне. Я прижалась к его груди. Я дрожала, но рядом с Колей было спокойно. С ним я чувствовала себя в безопасности и… Нет, нет, я не должна чувствовать ничего подобного в такой ситуации!..
В ответ на мой вопрос Коля показал на обломок длиной сантиметров тридцать и шириной около двадцати. А я-то, услышав про «кусок стены», представила себе совсем другое… Какую-то огромную бетонную плиту.
Я осмотрелась. До меня еще не дошло, что произошло. Кругом валялись какие-то обломки, правда, небольшие. Я перевела взгляд влево и в ужасе уставилась на какой-то непонятный кусок, залитый кровью. Это была… нога. Человеческая нога! Без тела!
– Не смотри. – Коля меня развернул.
– Что это?.. – спросила я и тут же поняла. – Андрей Павлович мертв?
Коля кивнул.
– Его разорвало на части.
– А… Римма?
– Пока не знаю. Подождем на улице. Степан Петрович выйдет и все расскажет.
Я бросила взгляд вправо – меня привлек какой-то непонятный треск. Дверь квартиры напротив жилища Светозаровых оказалась выбита, там происходило что-то непонятное.
– Уходите! – закричал снова появившийся на площадке Степан Петрович. Он был… не такой, как всегда. От увальня не осталось и следа. – Дом может рухнуть к чертовой матери! Ждите на улице!
Ждали мы долго. Вначале принеслись пожарные и мгновенно приступили к работе, потом приехали какие-то коллеги Степана Петровича, журналисты, бросившиеся к Аполлинарии Крыловой и Алексу Мерлину, которые тут же стали давать интервью. Они не забывали, что им обоим нужно как можно чаще засвечиваться в СМИ. А тут такая прекрасная возможность! Оба даже не стряхивали куски штукатурки с волос и плеч.
Удивительно, но, кроме Андрея Павловича, никто не пострадал. Во-первых, он оказался прямо напротив раскрытой двери, а все остальные были еще или на ступеньках, или даже на предыдущей площадке – и успели упасть на пол. На лестничной площадке, конечно, потребуется ремонт, но не капитальный. Вероятно, штукатурка и куски стены осыпались от сотрясения, а не оттого, что в них попало ядро. Оно попало в соседнюю квартиру – то есть прошло сквозь Андрея Павловича, которого разорвало на части, – и влетело к соседям. Там начался пожар, и именно его тушили примчавшиеся по вызову следователя пожарные расчеты. Та квартира пострадала больше всего.
Пушка, стоявшая в прихожей Светозаровых, все-таки оказалась действующей. Вероятно, Римма об этом знала, только не говорила мне. Хотя все гости считали ее декоративной – своеобразным элементом интерьера, которого ни у кого нет. Более того, она стояла заряженная, и Римма знала, как из нее стрелять. Может, ей об этом рассказывал Андрей Павлович? Может, они на природе развлекались, в своем загородном особняке или его окрестностях, и только потом поставили пушку в квартиру? Или Андрей Павлович хотел оставить за собой последний выстрел, если вдруг его когда-то придут арестовывать? У него теперь не спросишь.
Наконец мрачный Степан Петрович вышел на лестницу и закурил. Он больше не играл роль, не паясничал и не юродствовал.
– Римма Ивановна жива? – робко спросила я.
Он кивнул и сообщил, что хозяйка при виде представителей правоохранительных органов попыталась покончить с собой при помощи еще одного пистолета – точно такого же, как тот, из которого застрелили Анну и Петра Годунова.
– Она призналась в… совершенном?
– Да. Все было так, как рассказал Андрей Павлович. – Следователь тяжело вздохнул. – Ну почему люди не могут спокойно жить со своими огромными деньгами? Сколько преступлений совершается из-за этого! Почему две бабы не могут поделить мужика? Да и было бы кого делить…
– Вы о чем? – не поняла я.
– О ком. О Петре Годунове. Отношения Андрея Павловича и Риммы треснули после того, как известный поэт-астролог совратил их дочь. Андрей Павлович не мог простить этого однокласснику, Римма же ополчилась на дочь, которая, как она считала, увела у нее любовника. И началось… Мама соперничала с дочкой, папа бил морду любовнику обеих, запирал жену и дочь, но не помогало ничего. Просто латиноамериканские страсти на берегу Невы. Одноклассники Андрея Павловича тоже вмешивались в конфликт, причем кто-то помогал маме встречаться с Петром, а кто-то дочке. Все были в курсе и все давали советы, которых никто не просил. И на этом фоне еще чуть не умер сын Светозаровых от очередной передозировки. Просто кошмар какой-то!
– И господин Светозаров возненавидел жену и одноклассников, которые лезли не в свое дело, – сделал вывод Коля.
