– Тогда я отвечу ей за вас, – сказал переводчик. – Скажу, что такова природа зверя.
– Неправда! – воскликнул Лейн. – Я не зверь! Я не хотел делать этого. Но я не мог принять ее любви и в то же время остаться человеком. Не разновидностью человека, а…
– Марсийа просит простить вас за убийство ее ребенка, но сделать так, чтобы отныне вы были неспособны делать такое. Она прощает вас, хоть и потрясена смертью ребенка, и надеется, что придет время, когда вы сможете считать ее… сестрой. Она уверена, что в вас есть что‑то хорошее.
Пока на него надевали шлем, Лейн стоял, стиснув зубы и прикусив кончик языка. Он изо всех сил старался не заговорить, потому что тогда он стал бы причитать и причитать… Он почувствовал, словно что‑то внедряется в него, разрушает его скорлупу, затем вырастает в нечто, напоминающее червя, и пожирает его. И Лейн не знал, что будет, когда оно сожрет его.
К концу второго месяца, проведенного на станции «Хитоде», Роб Фриман довел количество способов, какими можно лишить жизни Анри Керлека, до восьмидесяти пяти. А потому Роб занимал третье место среди членов экспедиции: лидировал Джозеф Палашник, автор ста сорока трех способов, ему уступала Надя Кайл (девяносто семь). Собственно, и количество, и жестокость способов того, как извести Анри, находились в прямой зависимости от времени, проведенного каждым из авторов в компании Керлека.
Джозефу, как первому подводному пилоту, приходилось проводить вместе с Анри до тридцати часов в замкнутом пространстве еженедельно, а потому его список содержал в основном варианты быстрой жестокой расправы, подходящие для небольшой кабины. Надя делила с Анри лабораторию (в действительности это означало, что ей приходилось проводить вскрытия на кухне или на полу собственной спальни), и ее список состоял преимущественно из незаметных отравлений и изящных, но смертельных ловушек.
Роб специализировался на подводной фотосъемке и управлении беспилотниками. На протяжении всей подготовки Фриману внушали, что на Ильматар ему придется снимать экзотические формы жизни, исследовать уникальную природу далекого ледяного мира и помогать научной экспедиции в исследованиях инопланетной биологии и экологии.
Через неделю после прибытия Роб неожиданно для себя оказался в роли личного оператора Анри Керлека, его мальчика на побегушках и невольного слушателя. Список казней, составленный Робом, начинался с того, чтобы «придушить А. К. этим его дурацким ожерельем с египетским „крестом жизни“ на шее», далее следовало: перерезать кислородный шланг на скафандре Анри, запихнуть Керлека в термокамеру, бросить посреди океана без гравикомпаса или скормить энокампусу. У некоторых из обитателей станции, по обыкновению перечитывающих тайный бюллетень «Смерть А. К.», это последнее предложение вызывало особые возражения ввиду крайней жестокости по отношению к энокампусу.
Впервые желание убить Анри пришло к Робу на вечеринке, устроенной Надей и ее мужем, Пьером Адлером, в их собственной каюте, как раз когда вспомогательный носитель покинул орбиту и отправился в полугодовое странствие к Земле. На четверых гостей места едва хватало, и, чтобы не перегружать вентиляторы, пришлось оставить дверь открытой. Подавали дыни из гидропонной оранжереи, наполненные картофельной водкой домашней перегонки, из запасов Палашника. Напиток с привкусом дыни пили из сердцевины плода, а потом пропитанную водкой мякоть резали на куски.
– У меня появилась новая идея! – произнесла Надя после третьей дынной дольки. – Оставить лист бумаги возле реактора, чтобы стал радиоактивным, а потом написать на нем письмо, будто от поклонника, и подсунуть под дверь. Анри сохранит послание для коллекции и умрет от медленного облучения.
– Слишком долго, – возразил Джозеф. – Даже если Керлек станет таскать письмо в кармане, потребуются годы, чтобы его доконала радиация.
– Зато можно с удовольствием наблюдать, как Анри лысеет, – возразила Надя.
– О ком это говорят? – удивился Роб.
– Об Анри Керлеке, – прошептал человек, сидевший на тесной кровати рядом с Робом.
– Лучше облучить его гель для волос, – заметил Пьер. – Тогда доза облучения станет возрастать ежедневно, а источник облучения окажется вблизи мозга.
– Ха! Да там уже давно все отмерло!
– Заменить в дыхательной смеси аргон на хлор, – предложил кто‑то невидимый Робу, и тут же в комнате воцарилась тишина.
В дверях стоял Анри. Непрошеный гость, по обыкновению, улыбался:
– Задумали кого‑то прикончить? Надеюсь, речь идет о нашем дорогом начальнике станции. – Керлек оглянулся через плечо, чтобы убедиться: доктор Сен находится вне пределов слышимости. – А я вот придумал безотказный способ: оглушить громадным окороком или телячьей ногой, а когда приедут полицейские – угостить их орудием преступления. Они так ни о чем и не догадаются!
– Как у Роальда Даля, – пробормотала Надя. – Правда, там была замороженная нога ягненка.
Анри не слушал.
