— Галя, я же тебе говорил, что подшивал их в книжечку, чтоб не растерялись. А ребята просят почитать. Ну как я не дам? Да они все равно без меня возьмут. Не буду же я прятать их под замок. Знаешь, какая черная скука по вечерам в казарме. Почитаешь — светлее становится…
Из кухни крикнул Илья:
— Сергей, идите с Галей к столу, хозяйка зовет!
Муж взял меня под руку, и мы нарочито торжественно вышли к столу. (Ребята по пути заезжали в магазин, Сережа купил бутылку водки, булку хлеба и сыр — больше там ничего не было.) А тетя Рипа поставила на стол сковороду с жареной картошкой, нарезала в тарелку хорошего соленого сала. Сперва поздравили нас с законным браком, потом — с благополучным приездом.
Илья с Виктором скоро поднялись из–за стола:
— Нельзя нам засиживаться: машина стоит. А то от командира влетит.
Они о чем–то пошептались с хозяйкой. Та достала из–за занавески новенькую,
похоже, только что сплетенную корзинку, и ребята высыпали в нее из стоявшего у дверей рюкзака свежие, вперемешку с листиками, фрукты — яркие малиновые яблоки и крупные желтоватые груши.
— Г аля, это вам от нас, — радушно сказал Илья. — Прямо с кустов — в знакомый сад заезжали, — улыбнулся он. — Ну, до скорой встречи!..
А мы с Сережей пошли разбирать тюк с постелью. Долго возились, пока распороли. (Мама так тщательно зашила.) Когда развернули — какой был для нас сюрприз!.. Оказывается, после того, как мы все уложили и ушли по делам, мама к подушкам и одеялу добавила еще небольшую легкую перинку, хотя мы от нее категорически отказывались.
Теперь мы с благодарностью положили ее на старую железную кровать. Сережа обнял меня:
— Ну, с приездом, моя хорошая…
Какое–то время мы так и стояли обнявшись. Словно ждали откуда–то еще одно благословение — на новом месте.
А со второй квартирой у нас получилось неожиданно удачно.
Чуть ли не на другой день командир подсказал Сереже, что на этой неделе будет сдаваться дом, построенный для семей офицеров. И мы не мешкая выбрали для себя подходящую комнату в приличном доме, и главное, почти рядом с воинской частью.
Брянск внешне выглядел неплохо. Но, естественно, как полноценный город он не был еще восстановлен. В полную силу работали разве только строительные организации и административные центры (обком, райкомы и так далее.). Не хватало продовольственных магазинов (и продуктов). Недостаточно было медицинских учреждений. И я долго не могла устроиться на работу.
Притом, я училась еще в Новосибирске на заочном отделении факультета иностранных языков. И хотела перевестись в Брянск, но это было непросто. Поначалу я очень огорчалась. Но не теряя времени занималась чем–то другим.
С первых же дней мы с Сережей взялись было штудировать учебники за десятый класс. (Я сама сходила в часть, попросила ребят, которые, муж рассказывал, сдали экстерном, — собрать все учебники.)
Но вижу — настроение у Сергея совсем не рабочее. Не идут в его голову мои уроки — все тут же вылетает.
Зашел как–то Илья и говорит:
— Г аля, не мучайся ты с ним. Он прибегает сейчас не к учебникам, а к тебе. Вот демобилизуется, приедете домой, будете все время вместе — он успокоится, тогда и учитесь.
— Наверное, ты прав, Илья, — согласилась я, подумав. И удивилась его рассудительности.
Работу я все еще не нашла. Но в Горздраве мне уже определенно сказали, что сообщат письменно, как только получат дополнительные ставки. Это с Нового года, до которого оставалось еще больше месяца. И теперь я каждый день с утра садилась за «письменный стол». Именно в это время закончила свои первые рассказы, которые, наконец, соответствовали моим литературным требованиям. И все равно они долго у меня лежали, пока я не показала их Е. К. Стюарт — известной сибирской писательнице, поэтессе. (Она оценила их как «совершенно зрелые» и предложила послать в журнал.)
Сережа приходил обычно ближе к вечеру — часть находилась в двух–трех минутах быстрой ходьбы. К тому же нам повезло с командиром. Это был на редкость лояльный, доброжелательный человек. Бывший фронтовик, прошедший от начала до конца всю войну, он знал настоящую цену жизни и никогда не злоупотреблял своей властью. Раза два он заходил к нам — посмотреть, как мы устроились, по–отечески что–то советовал, принимал участие во всех наших бытовых трудностях с мебелью, топливом.
В выходные дни, когда у Сергея была увольнительная, мы ходили за продуктами на базар. В магазинах даже за макаронами стояли огромные очереди. А на базаре можно было купить и муку, и готовый мясной фарш (при нас приготовленный), не говоря уж об овощах.
По возвращении готовили обед. И это время было для нас самым интересным: разговоры наши не прекращались. Говорил больше Сережа. Он выкладывал все, что накапливалось годами: сокровенные мысли, чувства, невысказанные обиды. Или какие–то особенные, неординарные случаи, произошедшие с ним во время армейской службы. Разговоры эти не проходили бесследно. Они сближали нас. Мы как бы заново открывали друг друга.
