Рождество – это время для чудес. Но самое большое чудо произошло в первое Рождество, когда родился Христос. История рассказывает о мальчике Петре, который мечтал увидеть царя. Он верил, что царь исполнит его мечту. Однажды эта встреча произошла, но совсем не так, как Петр представлял ее себе.
Старый выцветший дом плотника Ионы стоял на окраине небольшого городка Вифлеем. С обратной стороны тесно прижалась мастерская, где всю свою жизнь Иона работал с деревом.
Старший сын часто помогал отцу. Он любил вдыхать запах свежих опилок, любил наблюдать, как в умелых руках отца обыкновенный кусок дерева превращается в красивое изделие. Петр тоже хотел научиться делать так, и много времени проводил с отцом. Старался. Делал ошибки и ранил руки. Но все равно продолжал учиться.
– Молодец, сынок, отличная работа! – хвалил сына Иона.
– У меня не получается так хорошо, как у тебя.
– Не все сразу. Терпение и время.
Иона потрепал сына шершавой от работы рукой по непослушным черным волосам.
– Я буду стараться, – Петр выпрямился, стараясь выглядеть старше своих десяти лет. – Если мы вместе будем работать, то сможем платить налог и у нас будет оставаться на еду больше денег.
Иона вздохнул и протянул руку к кувшину. Набрав в рот воды, он неторопливо проглотил ее маленькими глотками. Сегодня-завтра придут сборщики налогов и потребуют плату. Тяжелым трудом Иона смог скопить нужную сумму, но хватит ли ее? Не потребует ли мытарь больше? Мужчина поставил кувшин обратно и взял в руки инструмент.
– Тебе нужно еще изучать Тору. Да и если мы будем вместе работать, налог увеличат в два раза, или даже в три, и мы все равно вынуждены будем отдавать все деньги.
– Но разве это справедливо?! Почему мы должны платить так много? Разве это справедливо?!
– Тише, тише! – Иона резко обернулся к двери. – Нас могут услышать. Римские солдаты повсюду.
Оба замолчали. Иона еще крепче сжал инструмент в руках, будто хотел передать всю боль, скопившуюся внутри. Он понимал, о чем говорит сын – о несправедливости. Недавно он перехватил полный ненависти взгляд Петра, когда тот смотрел на римских солдат. Отец боялся, что однажды этот взгляд прочитают и другие. Что тогда? Тюрьма? Казнь? Им ведь не важно, что он еще ребенок. Для римлян не существует ни детей, ни стариков. Иона зажмурился и встряхнул головой. Нет. Нельзя этого допустить.
– Я знаю, сын, что ты ненавидишь… – он говорил так тихо, что Петру пришлось прислушиваться к каждому слову, – ненавидишь римлян. Я тоже. Думаю, что каждый еврей молит Бога о помощи.
– Почему же тогда Бог не отвечает? – мальчик перестал работать, но продолжал смотреть перед собой.
– Это Божье наказание за наши грехи и отступление от Его заповедей. Бог ждет смирения и раскаяния перед Ним. Он обещал, что пошлет на землю Мессию. Тот станет нашим Избавителем.
– Но когда это будет, отец?
Иона не спешил с ответом. Казалось, что он даже его не услышал. Одна за другой древесные стружки падали на земляной пол.
– Не знаю. Но верю…
Иона не успел договорить, как дверь в комнату распахнулась и вбежала Анна. Оба мужчины вздрогнули.
– Мама, что случилось?
Но она не обратила внимания на сына, а подошла к мужу.
– Там сборщик налогов и римский солдат, – женщина судорожно вдохнула и в отчаянии посмотрела на мужа. – Они требуют налог.
В следующую секунду все трое услышали приближающиеся шаги.
– Все хорошо, не волнуйтесь, – Иона достал старый горшок и вышел вперед, заслоняя собою жену и сына.
– Пришло время платить, – сборщик налогов держал свиток, в котором фиксировались все подати.
Иона перевернул кувшин, и, глухо бряцая о глиняные стенки, на ладонь упало восемь больших монет.
– Здесь все, что я должен.
Сборщик поморщился, когда забирал деньги, словно он испачкался только об одно прикосновение к плотнику. Каждую монету он повертел в руках, при этом беззвучно бормотал что-то и смотрел в свои записи.
– Этого мало. Вы должны платить в два раза больше.
– Почему, господин? – Иона старался говорить спокойно, но сердце стучало уже где-то в горле.
– Таков порядок. Раз вы вдвоем работаете, – сборщик многозначительно глянул на инструмент в руках мальчика, – значит и платите больше.
– Вы неправильно поняли, мой сын еще не работает вместе со мной. Я иногда учу его и…
– Не хочу ничего слышать. Платите вдвойне!
Иона встряхнул кувшин – там больше ничего не звенело.
– Я все отдал господину. Все до последней драхмы.
Римский солдат, который до этого молча наблюдал, сделал шаг вперед.
– Эй, ты, хитрый еврей, – его хриплый голос заставил всех вздрогнуть, – плати, или пойдешь в тюрьму, пока не выплатишь долг.
Иона только развел руками.
– Ах так, – солдат схватил плотника и грубо толкнул к выходу, – посидишь в тюрьме, может тогда вспомнишь, где деньги припрятал.
– Нет! Нет! – Петр бросился к солдату, стараясь защитить отца. – Вы не можете так делать. Он вам все заплатил!
– Что?! – взгляд римского воина блеснул жестокостью. – Как ты смеешь мне возражать, щенок. Да я тебя сейчас мигом заставлю молчать.
Воин направился к мальчишке, но Иона взмолился:
– Пожалуйста, пожалуйста, не делайте ничего ему. Глупец он еще. Берите меня. Все его обвинения пусть будут на мне.
Римский солдат посмотрел на Петра и с брезгливостью его оттолкнул. Затем взял Иону.
– Ладно, не хочется руки марать. Пойдем.
