«Один, яко перст. Все ушли, кто в армию, кто на учебу. Хожу как клуша среди цыплят...»
Любин почерк мне показался незнакомым.
«Уважаемый товарищ пограничник!
Долго ждала от тебя письма. Но увы и ах! Вообще, я все пока делала первой: позвала на рыбную ловлю, в лес, подошла в клубе, нашла адрес...»
«Да ведь это почти признание! — промелькнуло у меня. — Милая, хорошая, умная! Чувствуешь ли ты, как у меня вдруг стало теплее на сердце? Как ослепительно, по-весеннему засияло солнце!»
«Но ты, пожалуйста, не воображай, что и дальше все пойдет тем же путем. Л.»
Тепла как не бывало. Только лицо горело, будто меня отхлестали по щекам. Эх, Люба, Люба!. Если бы ты знала, как закрутили, завертели и уже изрядно помяли меня пограничные будни. И все-таки я не переставал думать о тебе. Сколько раз мысленно стоял под раскидистыми, тяжелыми, как дождевые тучи, кронами карагачей, слушал незнакомую музыку, доносившуюся из клуба, вздрагивал от прикосновения твоей руки. И уже несколько дней ношу в кармане неотправленное письмо.
Конечно, для тебя фамилия «Корнилов» обычная, рядовая, но среди пограничников отряда она звучит по-особому. Кругом только и слышится: «Полковник Корнилов приказал», «Полковник Корнилов на соседней заставе», «Смотр будет проводить сам полковник Корнилов». К этой фамилии никто не оставался равнодушным, а уж о «почтальонах» застав, через руки которых проходит почта, и говорить нечего. Они и без обратного адреса найдут автора письма. И тогда загудят пограничные провода, зашумят курилки, сушилки, лишний раз подтверждая, что солдатское любопытство безгранично.
Есть же счастливчики, которые ездят в штаб отряда. Правда, эти счастливчики «с бородой» — так Петька Стручков именует старослужащих.
И тут меня осенила мысль: «А что, если позвонить Любе по телефону?» Как это я раньше не додумался?
Дежурил по заставе ефрейтор Железняк. Конечно, лучше бы кто-нибудь другой, но сейчас у меня нет выбора.
Хожу около комнаты службы и только что не облизываюсь, как наш кот Прошка, когда ему нужно было что-нибудь стащить у мамы из погребка. Железняк заметил меня.
— Ты чего болтаешься около двери, как маятник?
— Скучно. Нельзя посидеть немножко около дежурного?
— Валяй! Может, тебе мягкое кресло принести?
— Ну и язык...
— Какой? Острый, длинный, бойкий? Только не повторяйся. Не люблю штампов.
Молчим. Железняк читает толстую книгу, изредка посматривает на меня, щурит свои насмешливые глаза. Наверное, какую-нибудь каверзу придумывает. Но ничего не поделаешь. Ради того чтобы позвонить, на любые жертвы пойдешь.
— Ты что читаешь?
— Коран. Интересная книга. Про любовь.
— Ты всех дураками считаешь?
— Всех, кроме себя.
Нет, с этим чертом надо поласковее, иначе ничего не получится со звонком. Подсаживаюсь поближе к телефону.
— Алеша, вот телефон стоит...
— Гениальное открытие! — осклабился Железняк. — Впрочем, я тоже это заметил. Так что не один ты гений.
— Он напрямую с отрядом?
— Не только, с отрядом. Можешь даже Москву вызвать. У меня уже однажды был такой случай на севере. Звоню в отряд, чтобы время спросить, а у телефона сам начальник пограничных войск Союза. Генерал! Я сначала думал, дежурный телефонист разыгрывает, хотел даже шугануть как следует, а когда раскусил — слова не мог выдавить. Начальник заставы за меня договаривал, да и тот заикался.
— Хватит дурачить.
— Честное пограничное! После начальника заставы опять меня позвал к телефону. Расспросил: кто, откуда, сколько служу, имею ли медаль пограничную, хорош ли харч, выдали ли зимнее обмундирование... Про обмундирование я загнул тогда, сказав, что выдали. И не то чтобы хотел соврать, а просто так, от волнения выскользнуло.
— А потом начальник пограничных войск пригласил тебя в Москву кофе пить?
— Он кофе не пьет, только чай, и только крепкий, «пограничный», — убежденно поправил меня Железняк.
— А еще что он любит?
— Ну исправную службу, конечно, и баньку с паром. И тоже неспроста. Сегодня помылся в солдатской баньке, завтра отведал хлеба местной выпечки, послезавтра заглянул в прачечную, увидел белье застиранное — глядишь, начальству хозяйственному или, вернее сказать, бесхозяйственному тоже будет парная с березовым веничком. Простой пример. Поговорил генерал тогда со мной по телефону, а после я сам несколько дней интервью давал своим командирам. Даже из округа звонили. И как узнали, чем интересовался генерал, на второй же день всех в зимнее обмундирование одели... — Железняк поднялся. — Вот что, парень, зачем пришел? Звонить?
— Да, — вырвалось у меня.
— Кого вызвать?
— Нет, я вообще...
— С «вообще» не соединят. Подежурь минут двадцать, пока я перекушу.
