Я задумался. Здоровье теперь было у меня самым уязвимым местом. Приехать на плато и свалиться, чтобы кто-то делал за тебя твою работу? Ухаживал ночами, как Марк? Но почему я должен непременно болеть? Ведь у меня пошло на поправку.
- Ты кем, собственно, хочешь быть? Интересует ли тебя наука?
- Меня интересует наша Земля,- сказал я негромко.- Не знаю только, выйдет ли из меня ученый... я бы хотел поступить на физический факультет. По специальности геофизика. Жаль, что нет такого заочного. Не знаю, как мне быть.
Герасимов усмехнулся, потрепал меня по плечу и перешел к письменному столу. Я последовал за ним. Он положил передо мной лист бумаги. Глаза его лукаво блестели.
- Пиши заявление на философский. Без философии, брат, теперь далеко не уедешь, будь то геофизика, или география, или хоть генетика...
Герасимов понял, что я еще не выбрал. Совет его был мудр, но я наотрез отказался.
- Чего же ты тогда хочешь?
- Буду летом сдавать на астрономическое отделение. Вернувшись домой, я молча обнял бабушку.
- Приняли?
- Да. Буду летом поступать. Бабушка вздохнула.
- Чего же ты вздыхаешь? Буду сдавать, как все люди. Вместе с Марком. На астрономическое отделение.
От удивления у нее мгновенно высохли слезы.
- Почему на астрономическое? А географическое? Я промолчал. Силы мои были на исходе. Хоть бы не пошла горлом кровь.
- Ну и ну! - только и сказала бабушка. Она тревожно рассматривала меня.
- У тебя совсем плохой вид... Поешь - ив постель. Тебе рано было выходить из дому.
Я не возражал. Меня буквально качало от слабости. К своему удивлению, я съел обед. Затем послушно выпил лекарство и лег. Бабушка осторожно прикрыла дверь. Я не смог ей сказать о замужестве Лизы. Ректору университета мог, а ей нет. Она бы начала меня жалеть, и я бы, чего доброго, заплакал!
Я лежал один и думал о Лизе. А ей не легко! Пожалуй, с Казаковым ей будет одиноко и холодно. Такой человек. Ни света от него, ни тепла. И опять горе осилило меня. Словно я ее похоронил. Нет больше моей Лизы. Есть жена геофизика Евгения Казакова.
Бабушка постучала и вошла. Села возле меня, не зажигая света.
- Что случилось, Кузнечик? - так она спрашивала меня в детстве, когда в школе были неприятности и я хотел скрыть, но она всегда знала. Всегда. И я ей рассказывал в темноте. Рассказал и теперь.
- Дурочка, какая дурочка! - сказала она о Лизе.- Ух, негодяй! - о Казакове.
- Не то, бабушка,- возразил я.- Он ведь ее действительно любит. Иначе бы никогда не женился на дочери Абакумова. Алексея-то Харитоновича он ненавидит.
Я дал ей прочесть Лизино письмо, после чего спрятал его подальше, чтобы не попадалось под руку. Уничтожить его я был не в состоянии, перечитывать больше не мог.
Письма Марка и Сергея мы прочли вместе. Оба мне от души сочувствовали, а Сергей даже спрашивал: "Не избить ли начальника? Только намекни, и мы его поучим..."
- Может, пусть, это самое... поучат? - несказанно изумила меня бабушка и, махнув рукой, стремительно ушла на кухню.
В ближайшие дни я засел за учебу. Погода установилась мокрая, промозглая, дул пронизывающий ветер, на улицу я не мог и носа высунуть. И горе меня подтачивало. Вместо того чтоб уменьшиться, оно угнетало меня все сильнее. В занятиях было единственное спасение.
Я вставал в пять утра. Тихонечко, чтобы не разбудить бабушку, пил холодный, очень вкусный кофе, съедал яйцо, кусок пирога и садился заниматься.
За окном брезжил рассвет, настольная лампа бросала на бумагу круг, а я исписывал целые страницы формулами или решением примеров. Математика мне всегда нравилась, но никогда не казалась такой захватывающе интересной, не давала столь глубокого духовного наслаждения.
С небольшими перерывами для еды и отдыха я занимался до девяти вечера. Бабушка приходила в ужас и пичкала меня лекарствами и витаминами. Варила шиповник...
...На склоне плато растут густые заросли шиповника. Когда он цветет, запах его доносится до обсерватории. У Лизы тогда бывают исцарапаны руки. Она рвет его большими охапками и ставит в воду в глиняных кувшинах и стеклянных банках. А на щеках ее розовеет румянец, как на цветах шиповника. И волосы пахнут шиповником.
Боясь, что ей слишком тяжело далась эта "измена", как она называла свое замужество, я пошел на почту и дал ей телеграмму. Поздравил с замужеством и пожелал счастья.
Я действительно желаю ей счастья. Разве мне будет легче, если и она будет несчастна?
Глава пятнадцатая
ЦЫГАНКА-МОЛДАВАНКА
Шел веселый месяц май, когда я наконец отправился навестить сестру Сергея Авессаломова. Я уже выполнил все поручения друзей - был у тетки Марка и у Нины Щегловой, которая мне очень понравилась. Отнес им подарки от Марка.
В городок Л. я приехал утром и тут же отправился искать детдом. Городок был маленький - больше дома в три окошечка, кое-где двухэтажные. Со всех сторон подступал лес.
