— Зовут меня Стасиком. Мне шесть с половиной лет. Этой осенью пойду в школу. Маму и папу люблю одинаково. Шоколада не ем. Когда вырасту, буду капитаном самоходной баржи. Братика у меня нет, есть сестричка Галя, только двоюродная. А еще есть танк на батарейках, шагающий робот, коллекция гоночных машин…
— А скажи нам, Стасик, — остановила его жена, — почему ты незнакомым дяде с тетей дверь открыл? Откуда ты знаешь, что мы и есть те самые гости, которых ждут твои родители? А вдруг…
— А я в глазок посмотрел, — сказал Стасик, — и увидел дядю, которого описал мой папа: страшного, как Карабас Барабас, только без бороды, и тетю — толстую-претолстую, такую, что и в дверь не пролезет. И догадался: это и есть Ставищанские.
— Но, как видишь, в дверь я все-таки пролезла, — каким-то не своим голосом заметила жена.
— Мама говорила: «Ничего, у нас дверь шире, чем в других домах. Как-никак, а по улучшенному проекту дом построен».
— А неужели дядя действительно похож на Карабаса Барабаса? — Своему голосу я постарался придать ласковую интонацию.
Стасик внимательно глянул на меня. Было похоже, что он колеблется.
— Папа говорил, что даже к такой бегемотной внешности, как ваша, можно было бы привыкнуть, если бы не…
— Если бы не что? — оживилась жена.
— Если бы не ужасный характер. Папа говорил, что, по сравнению с вами эти… как их… инквизисторы…
— Может, инквизиторы? — поправила его жена.
— Да, инквизиторы. Так вот, папа говорил, что по сравнению с вами они были просто ангелы.
Я почувствовал, что мне не хватает воздуха, и открыл форточку.
— А что еще интересного говорил твой папа про этого дядю? — жена погладила Стасика по голове.
— Много интересного, — сказал мальчик. Он вдруг взъерошил волосы, нахмурился и закричал: — «До каких пор я буду терпеть ваше безделье?! И за что вам только зарплату дают?!»
— Что, так твой папа дядю копирует? — спросила жена, хотя и так все было ясно.
— Угу, — кивнул Стасик. И, подражая отцу, снова закричал: — «За такую работу всех лишу прогрессивки!»
— И какой же ты разумный мальчик! — похвалила его жена.
— Разум — это от бога, — продемонстрировал Стасик свою эрудицию. — Мой папа говорит: если ума бог не дал, то хоть на голове скачи, а дураком помрешь. Вот, говорит, моему начальнику Ставищанскому ничего не помогло — ни образование, ни знакомства в тресте. Голова большая, а ума — кот наплакал.
Я вскочил. Взял жену под руку.
— Пошли отсюда!
Но ее, казалось, эта беседа стала забавлять.
— По твоим словам, Стасик, выходит, что твой папа ненавидит дядю Ставищанского, — ласково улыбнулась она. — Но, как видишь, родители пригласили его в гости вместе со мной. Так что, очевидно, не такие уж мы и плохие?
— Мой папа говорил, что если Ставищанского не пригласить и как следует не угостить, то он тогда самого папу съест.
— Ну хорошо, — вздохнула жена, — мы пойдем. Скажешь родителям, что зайдем в другой раз.
— Нет, нет! — запротестовал Стасик. — Меня тогда очень ругать будут. Меня попросили вас развлекать, пока…
— Скажешь родителям, что ты чудесно нас развлек, — успокоил я его.
— А у тети такая красивая юбка, — решил Стасик переменить тему разговора. — Это вам дядя ее купил?
— А почему ты решил, что дядя? — удивилась жена.
— А папа говорил, что дядя Ставищанский только то и делает, что за юбками бегает, ни одной не пропустит.
— Не желаю больше слушать эту чепуху! — возмутился я.
— Почему же чепуху? — ехидно сказала жена. — Недаром говорят, что устами младенца истина глаголет! Ты же знаешь, шила в мешке не утаишь… Я всегда подозревала…
Что именно она подозревала, досказать не успела, так как пришли Корецкие и кинулись нас обнимать.
— Какое счастье! Какие люди удостоили вниманием!..
Хозяева стали наперебой осыпать нас комплиментами, не обращая внимания на наши постные физиономии.
Чуть ли не насильно усадили нас за стол. Скептические реплики, которыми я встречал каждый тост хозяина, только поддавали ему жару. Он так расхваливал мои исключительные способности и великолепные качества, присущие мне как руководителю и человеку, так восторгался моей эрудицией, моей стратегией, моим мягким характером, моей добротой и порядочностью, что я не выдержал и шепотом сказал жене:
— Вот видишь, а мы чуть было не поверили детской болтовне, выдумкам шестилетнего мальчишки!
После того как Корецкий назвал мою жену самой симпатичной из всех женщин, которых ему довелось встречать, она со мной согласилась.
«Агент «20–12» докуривал вторую пачку «Памира», а робота все еще не было.
— Сколько можно торчать на рынке! — сплюнул агент со злости. — Когда же наконец появится это электронное чудовище!
