Выйдя ночью из дома, мы направились не через ворота, на улицу, а в обратную сторону, прямо в огород старика. То есть, опять же на север. Там возле бани ещё стояла огромная ель со сломанной веткой, растущей недалеко от макушки. Какой я молодец!» – мысленно сказал он себе: – «Хоть и небольшой ориентир, а всё-таки вспомнился».
Он тут же одёрнул себя: – «К сожалению, столь заметное дерево только с вертолёта рассмотреть и получиться. Да и то, если знать, где искать».
Парень чуть помолчал и продолжил свои рассуждения: – «Выходит, всё время мы с дедом топали прямо на север. Шли скорым прогулочным шагом, минут тридцать пять или сорок. Дорожка была чистой и гладкой. Ничто не мешало движению. То есть, мы удались, самое многое, на три тысячи метров.
Будем рассчитывать, что меня недалеко отнесли от избушки. Максимум на одну-две версты. Вон здесь, какая непролазная глушь. Всего, получается, около пяти километров. Причём, в любой ситуации, мне нужно двигаться точно на юг!
Даже если я проскочу мимо глухой, малозаметной деревни, всё равно в той стороне живёт больше людей, чем на севере. В конце концов, наткнусь на какое-либо жилье».
Глеб принял решение и бодро повернулся лицом в выбранном самим направлении. Солнце оказалось перед левым плечом: – «Нужно не забывать делать поправку на движенье светила». – строго сказал себе Глеб: – «А то буду бродить тут кругами, как ежик в тумане. Так недолго и копыта с голодухи откинуть». – он протяжно вздохнул и двинулся в путь.
Идти по чащобе, нетронутой рукой человека, оказалось совсем не так просто, как показалось вначале. А если точнее сказать, то начался изнурительный бег с чрезвычайно большими препятствиями.
Старый, девственный лес местами превращался в совершенно непролазные дебри. Приходилось постоянно что-нибудь перешагивать, перепрыгивать, а то и перелезать через поверженных лесных великанов. Мало того, их стволы были покрыты влажной коростою мха и ковром разноцветных грибов.
Иногда путь преграждал толстый поваленный комель, углом нависавший над влажною почвой. В таких случаях получалось, что значительно проще поднырнуть под него и двигаться на четвереньках, словно животное, а то и ползком, как змея.
Ноги вязли в глубокой таёжной подстилке и сгнивших кучах валежника. Иногда встречался совершенно непроходимый завал с торчащими в разные стороны острыми сучьями. Тогда приходилось делать весьма значительный крюк.
Ни каких-либо зверей, ни птиц вокруг не было видно. Только одни комары, да ползучие насекомые различных размеров. Насколько знал парень, встречались среди них и кусачие ядовитые твари. Умереть не умрёшь, но почувствуешь себя до отвращения плохо.
Постепенно парень вошёл в рваный ритм движенья по девственной пуще, и ему стало чуточку легче. Он всегда считал себя неплохим ходоком, но быстро продираться по этой тайге не смог бы даже спутник Арсеньева – нанаец Дерсу Узала. Как Глеб ни старался, а шёл очень медленно.
– «Нужно чуть-чуть поднажать». – твердил он себе: – «Вдруг, старик ещё не уехал в Трёхреченск, и я успею отправиться с ним? Иначе, застряну здесь ещё на несколько дней». – размышлял парень по ходу движения.
И тут же обдумывал другой вариант возвращенья: – «Надеюсь, вогул не закроет дверь на замок, а Тагай разрешит мне войти в пустой дом старика? Глядишь, мне удастся найти у него кое-что из еды?» – он опять поднажал, но скорость ходьбы почему-то больше не стала.
Отметив сей удивительный факт, он перестал рвать из себя последние жилы, а пришёл к более благоразумному выводу: – «Не хватало мне ещё ногу себе подвернуть в таком буреломе, сломать кость или порвать какую-то мышцу.
Тогда придётся искать себе сук в виде рогульки, и тащиться с ним, как инвалид с костылем. Так я потеряю куда больше времени. Поэтому, главное мне сейчас добраться до нужного места.
А если старик вдруг куда-то умчался, то попрошусь ночевать к тем, кто обитает поблизости. Потом как-нибудь доберусь до Трёхреченска. Выезжают же они иногда из деревни?» – на этом он и сосредоточил основное внимание.
Теперь, беглец не только выдерживал направленье маршрута. Он стал следить за координацией и точностью движения ног при преодолении различных препятствий. Особенно, когда перебирался с одного ствола, поросшего мхом, на другой. Тут любая ошибка могла очень дорого стоить.
Только через два с половиной часа, дебри нетронутые рукой человека, начали понемногу светлеть. Вокруг появились деревья потоньше. Валежника и дремучих завалов попадалось поменьше. Идти было уже не так тяжело. Если бы парня не мучила усталость и жажда, то всё, вообще, оказалось отлично.
– «Пора бы уже и показаться селенью». – неожиданно подумал беглец и тут же с испугом спросил сам себя: – «Или я уже проскочил мимо маленькой вогульской деревни?»
Он остановился. Взглянул на часы. Сверился с направленьем движения и, убедившись, что идёт точно на юг, облёгчённо вздохнул. Осмотрелся по сторонам и вздрогнул от неожиданности.
