Теплый, облачный осенний день. Я иду по знакомым дорожкам острова, но не узнаю их. Я очень давно не был здесь. Листья всех оттенков — золотистые, оранжевые, красные — шуршат под моими ногами. Над черной эмалью прудов собрались красавицы ивы и гадают, как раньше гадали девушки в Иванову ночь, бросая в воду свои серебристые венки: поплывет — жить, утонет — умереть… И венки не тонут — плывут, плывут… Воздух прозрачен, влажен. Тянет сыростью и запахом прели… А вот и стрелка Елагина острова! Грубо сделанные, цементные, побеленные известью львы с открытыми пастями. Они грубее, топорнее тех, что жили в памяти все эти годы, но, боже, я люблю этих львов, я готов их обнять… Они были такие же и в то утро…
Вот смотрю на них и отчетливо вижу: весеннее утро, большое оранжевое солнце медленно поднимается над яркой зеленью деревьев. Белые, чуть красноватые на заре чайки стелются над алой рябью воды. Даль чиста, и на западе различим силуэт собора в Кронштадте. Наша развеселая группа, пришедшая сюда прямо со школьного выпускного вечера, замерла, любуясь рождением дня. Ведь сегодня для нас начинается новая, свободная, самостоятельная жизнь! И это вырастающее из листвы солнце радостно отвечает общему настроению.
За мною вдруг раздается:
— Гори, гори ясно, чтобы не погасло!..
Мы играли в горелки, еще в начале игры я загадал: если поймаю Лилю — значит, она будет со мною, моей, — и устремляюсь вперед. А впереди, навстречу друг другу, бегут Лиля и Сергей.
Лиля, в светлом платье, с белыми цветами в каштановых волосах, бежит легко, беззвучно, едва касаясь земли. Сергей приближается к ней, мне его не догнать. Но я делаю рывок, мчусь что есть силы, вырываюсь вперед, и вот мои руки соединяются с руками Лили. Я целую ее на глазах у всех, таков уговор, — ведь мы теперь взрослые, вольные люди. Сергей стоит рядом, густо краснеет…
Обратно идем, как всегда, втроем. Птицы перекликаются вокруг. Мы с Лилей не говорим, нам и так хорошо. Сергея сегодня тяготит молчание. Раньше было наоборот. Он любил помолчать, послушать нас и вставить в разговор лишь несколько солидных, веских слов. Сейчас же он, торопясь, говорит о своей будущей профессии электрика: о риске работы на высоких напряжениях, о беспроволочной передаче тока на расстояние и о многом другом. Вдруг, будто что-то поняв, он прощается с нами… А ведь мы с ним обыкновенно провожаем Лилю вместе, вдвоем, вот уже почти год…
Готовясь к экзаменам в вузы, мы по-прежнему занимаемся втроем, и старательный, усидчивый Сережа теперь особенно помогает нам, но наши совместные прогулки прекратились сами собой. Зато мы с Лилей, уже тайком от Сергея, встречаемся почти каждый вечер, и любимым местом наших встреч становится Стрелка. Да! Сколько взволнованных, ярких часов, таких, что никогда уже не повторятся, вспоминается здесь, у этих львов!..
Спасибо вам, львы! Вы слышали все, что мы с Лилей сказали друг другу, — и никому никогда не проболтаетесь. Вы умеете хранить тайны.
Возле львов мы встретились с Лилей — нет, не в последний, в предпоследний раз. Это было 19 октября тридцать девятого года. С севера, из Финляндии дул порывистый ветер. У меня повестка — завтра явиться в часть. Лиля — живая, веселая, как никогда, она старается убедить меня, что мы расстаемся ненадолго, шутит, смеется, но вдруг останавливается, задумывается, а когда я дотрагиваюсь до ее плеча, вздрагивает и виновато улыбается.
Вечер нашего первого расставания — сказочный, темный, звездный!.. По реке, по взморью плывут лодки, и огоньки с лодок и с берега отражаются в воде длинными светящимися змейками. Откуда-то доносится музыка, а рядом тихо плещет река. Мы не можем оторваться друг от друга, и я, перебирая руками густые, шелковистые волосы Лили, целую ее снова и снова в глаза. Смотрю в большие, темные, блестящие зрачки — в них отражаются звезды, — и говорю: «Тебя, Лиля, эти глаза, звезды, губы, волосы — эту музыку, этот вечер — никогда не забуду!»
Лиля что-то загадывает, ловит момент, когда упадет звезда… И предлагает:
— Давай всегда, что бы ни случилось, каждый год в этот день приходить сюда.
Я, конечно, соглашаюсь. Мы остаемся у львов до утра, а утром, прямо со Стрелки, Лиля провожает меня на вокзал.
Финская кампания. Морозы. Госпиталь в Калуге.
Затем снова армия.
И за все это время — одни только письма, письма и письма.
Лиля ждет. Она любит меня. Я читаю это не в строчках, а между ними, в знакомом разбеге пера… Она ждет, ждет. Через год нашей разлуки я получаю подробный отчет о дне, проведенном на Стрелке, — без меня, но со львами…
Последняя наша встреча была уже не здесь!
