Владимир Иванович ЩЕРБАКОВ
ВСТРЕЧА В ЛОВЕЧЕ
По следам древней легенды
Каждый камень здесь памятник. Давным-давно жили тут фракийцы. Остались некрополи и курганы - их несколько десятков. Если повезет, можно примкнуть к группе спелеологов, изучающих пещеры. Однако удостоверения журналиста для этого недостаточно: карстовые пустоты в теле земли коварны, нужно быть предельно собранным, в некоторые подземные гроты еще не проникал человек.
В Ловече - старейшем городе на берегу болгарской реки Осыма - я повстречался с художником Павлом Авраамовым. Днем он показал мне город, остатки стен римского поселка, рассказал о Стара-Планине, этой заветной земле, средневековых крепостях, карстовых провалах и пещерах. А вечером, когда мы изрядно устали, свершилось нечто вроде чуда: мы присели за кофейный столик в галерее знаменитого крытого моста и Павел достал слайды, копии своих работ, где с удивительными подробностями запечатлено было то, что можно было тогда лишь увидеть из будущего... Именно так: из будущего.
Уже после этой встречи прочитал я о том, что на спутниках больших планет нашей системы есть вода. А болгарский художник со смелостью, недоступной иным фантастам, изобразил эти океаны и моря так живо, так красочно, что я поверил ему тогда безоговорочно, и скупые строчки поздних публикаций почти ничего не прибавили к его словам. Удивительная картина "Космический лебедь"! Символ жизни. Это еще не сбылось. Но я почему-то верю художнику.
Лебедь на картине летит, распластав крылья. Под крыльями - огни звездных миров, спирали галактик. Может быть, здесь, в Ловече, такой прозрачный воздух, что видно далеко окрест - вплоть до звездных скоплений иных миров? Я спросил его об этом.
Павел ответил:
- Да. Мне кажется, это перекресток времен. Дело не только в особой прозрачности горного воздуха. Отсюда видно и прошлое, и будущее.
Мы зашли в его студию.
Жизнь, подобно Афродите, возникла из пены морской. Об этом рассказывало полотно на правой стене. На берегах морей и океанов далеких звездных островов ветры гонят к берегу тончайшую пленку вещества, из которого образуются сложные молекулы.
- Как будто повар-исполин снимает навар с поверхности океанского котла и собирает его на побережьях, - напомнил Павел. - Один ученый считает, что при ветре, дующем в сторону берега, все, что находится на поверхности моря протяженностью в сотни и тысячи миль, может уместиться на полосе побережья и дать начало необыкновенным превращениям. Это строительный материал. Жизнь возникла из морской пены.
Я впервые услышал это от Павла. Потом прочитал в журналах, где печатают статьи ученых. Но долго не мог осознать главного - о нем речь впереди.
Можно лишь гадать, какие механизмы жизни лежат в основе рождающейся в далеких мирах космической фауны. Углерод? Фтор? Кремний? Вряд ли можно раскрыть все секреты неведомых форм жизни - это было бы уж слишком! Ведь живое может использовать и рои элементарных частиц, об этом говорят не только фантасты. Ростки жизни могут быть сильнее камня, сильнее железа, но как, наверное, непросто будет их разглядеть капитанам звездных кораблей! А художнику это удалось.
Я всматривался в детали целого мира, созданного фантазией. Удивлялся. Подолгу останавливался перед каждой картиной, слушал художника, который тихо прочитал отрывок из бессмертной поэмы Лукреция: "Каким образом случайные встречи атомов, падающих вертикально, но с незаметными уклонениями, и без которых природа ничего бы не произвела, каким образом эти встречи положили основание небу и земле, прорыли бездну океана, установили движение солнца и луны?.. Элементы мира расположились в том порядке, в каком мы их видим, совсем не вследствие ума и размышления: они совсем не уславливались между собой относительно движений, которые желали сообщить друг другу; но, бесконечные числом, движимые на тысячу разных ладов, подчиненные с незапамятных времен совершенно посторонним толчкам, увлекаемые своей собственной тяжестью, они приближались друг к другу, соединялись друг с другом, при этом возникли тысячи их сочетаний, и, наконец, время, соединения и движение привело их в порядок - они образовали большие массы. Так возник первый абрис земли, морей, неба, одушевленных существ".
На улице была звездная ночь. А я все не мог покинуть студию в Ловече. Пытаясь как бы впитать образы каждой картины, я ощущал бессилие. Меня тревожил скрытый вопрос, но я не находил слов. Я мог бы задать этот вопрос художнику. Но я не сделал этого. И до сих пор жалею об этом. Быть может, придется ему написать.
Можно удивляться прозрению современного человека, увидевшего, точно наяву, далекие планеты. Но как ответить на вопрос, до сих пор мучающий меня?
