– Замёрзла? – проницательно спросил Питер. Девушка и не заметила, как он снова оказался рядом.
Юноша снял с себя пиджак с шёлковой чашкой, в который переоделся после выступления, и помог Эстелле его надеть. Затем он взял её за руку и повёл вслед за остальными к огромным таинственным камням.
– Так что ты имела в виду, когда сказала, что была в тюрьме? – поинтересовался Питер. Наконец-то они могли разговаривать без постоянного свиста ветра, хлеставшего в окна «Фольксвагена».
Девушка легонько пожала плечами:
– Ровно то, что сказала. Я провела всю ночь в тюрьме.
– Предприняла ещё одно Великое ограбление поезда?
– Если бы... Магда хотела научиться воровать. Я отвела её в «Хэрродс». Но всё прошло не очень-то хорошо. Она стащила банку лаймового джема, убежала с ней на улицу, а увидев, что нас преследует охранник, всучила её мне. Вот меня и поймали. Пришлось ночевать за решёткой.
Питер рассмеялся так громко, что его эхо разнеслось по равнине.
– Как ты это делаешь? – восхищённо произнёс он. – Ты совершенно сумасшедшее, безумное чудо.
– Магия, – с улыбкой ответила Эстелла. От его голоса она сразу забыла о холодном потрескавшемся поле тюремной камеры. Неприятное происшествие вдруг приобрело какой-то далёкий, призрачный оттенок, словно этого никогда и не было, а если и было, то не с ней.
– Магда с Ричардом прислали своих адвокатов?
– Нет. – Девушка едва заметно нахмурилась. Это был мерзкий кусок реальности, который портил их нереальную лунную ночь. – Они не пришли. – Заметив возмущённый взгляд гитариста, она невольно бросилась защищать двойняшек. – Я легко отделалась, судья решил, что ночь в камере – и есть моё наказание. В конце концов, это была всего лишь банка джема...
– И всё же, – протянул Питер, неодобрительно качая головой, – нельзя бросать друзей в беде. Ты сама ни за что бы так не поступила. Да и я тоже. Ты должна была мне позвонить.
Теперь Эстелле стало совсем тепло, будто маленький огонёк разгорелся внутри, согревая каждую частичку её тела.
– Я не очень-то хорошо с ними знаком, – продолжал юноша, – и знаю, что они твои друзья... Но, если честно, пафосные люди никогда не вызывали у меня доверия.
– А я почему-то думала, что вы с ними познакомились задолго до моего появления... – смущённо ответила девушка.
– Нет. – Музыкант покачал головой. – Они знакомы с Крисом, и то, как мне кажется, лишь потому, что вращаются в одних и тех же кругах богачей. Знаешь, так случается, когда в один прекрасный день вдруг просыпаешься знаменитым. Возле твоей двери появляются толпы толстосумов и аристократов. Раньше я даже не догадывался, сколько титулованных особ в нашей стране. – Он заглянул Эстелле в глаза. – Но они не понимают людей вроде тебя и меня. И, вероятно, никогда не поймут.
Она кивнула, впитывая душой каждое из прозвучавших слов, и положила голову ему на плечо. Кроме бездонного неба здесь было ещё кое-что, чего никогда не найдёшь в Лондоне, – невероятная тишина. Казалось, кроме них с Питером, здесь не было больше никого. Они стояли, обнявшись, в своём тихом уютном мирке.
А потом юноша крепко сжал её руку.
– Я чуть было не забыл рассказать тебе важную новость, – тихо произнёс он. – Мы приехали сюда не просто так. Решили кое-что отметить... Наше выступление в прямом эфире прошло на ура, и теперь звукозаписывающая компания отправляет нас в турне. Двадцать концертов по всей Англии, представляешь? – Его лицо расплылось в счастливой улыбке. – А ещё пять – в Шотландии. И возможно, очень скоро нас отправят в Америку на целых две недели. Ты можешь в это поверить? «Электрочашка» в Америке!
– Так значит, вы скоро уедете? – спросила девушка. Она старалась говорить непринуждённо, но её сердце при этом болезненно сжалось.
– Нет... Ну, то есть, и да, и нет. Сперва просто тур по стране. А уж потом – в Америку. Ты хотела бы там побывать?
– В Америке?..
– Ну да. Знаешь, Нью-Йорк, Калифорния, Голливуд...
Эстелла недоверчиво посмотрела на лицо музыканта, черты которого с трудом различались в темноте.
– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?
– Что ж, похоже, придётся об этом подумать, – улыбаясь, ответил он.
А затем их губы слились в нежном поцелуе. По спине девушки пробежала приятная дрожь. Она уже представляла себя рядом с Питером возле статуи Свободы.
– Церемония начинается! – объявил Крис, когда влюблённые наконец подошли к Стоунхенджу. Шерсть на его шубе топорщилась в свете луны. Он гордо стоял на одном из камней, упавших с монумента, как будто это была его личная сцена.
– Интересно, что он теперь задумал? – прошептал гитарист своей спутнице.
