Утром следующего дня Эмбер, облачившись в один из своих миланских нарядов — короткий белый сарафан с крупными перламутровыми пуговицами и матерчатые сандалии, — спустилась к причалу. Там ее уже ждал катер, о котором позаботился Томсо. Он же вызвал Эмбер такси, чтобы из порта она могла попасть в ту часть Афин, где в одном из небоскребов располагались офисы «Карадинес Интернэшнл».
Эмбер направлялась к входу в здание, как вдруг ее ноги подкосились и она чуть не упала на тротуар. Навстречу шла женщина, которой уже несколько лет не было в живых!
— Эмбер, как я рада тебя видеть! Прими мои искренние соболезнования по поводу кончины Спиро. Вы были так близки — могу себе представить, какая это для тебя потеря. Впрочем, я слышала, ты вышла замуж за Лукаса. Поверь моему опыту, ты сделала правильный выбор: Лукас замечательный человек. Даже сейчас, когда мы уже несколько лет в разводе, он по-прежнему заботится обо мне и моем состоянии. Мы как раз от него.
Это была Кристина, живая и здоровая, более того, беременная и от этого похорошевшая, под руку с молодым симпатичным греком, которого она с гордостью представила как своего мужа.
Кристина и ее спутник давно скрылись из виду, а Эмбер все никак не могла прийти в себя.
— Привет, Эмбер! — раздалось у нее за спиной. Медленно повернувшись, она увидела Джо. — С тобой все в порядке? У тебя такой вид, словно ты только что общалась с привидением.
— Так и есть, — не очень хорошо понимая, что говорит, ответила она. Лицо Кристины все еще стояло у нее перед глазами.
— Забавно! Не знал, что у англичан такое оригинальное чувство юмора. Ты приехала к Лукасу? Очень своевременно! Может быть, хоть твой приезд вернет ему хорошее настроение, а то последние дни он какой-то злой, кричит на всех, срывается по пустякам. Пойдем, я покажу тебе, где располагаются наши офисы.
Следуя за Джо, Эмбер вошла в здание. Оцепенение, охватившее все ее существо в первые минуты встречи с Кристиной, исчезло. На смену ему пришел гнев: Лукас солгал ей, солгал самым наглым, самым бесстыдным образом…
— Вот этот лифт доставит тебя прямо в кабинет Лукаса. — Джо еще что-то говорил, но Эмбер уже ничего не слышала: привалившись к стене, она пыталась справиться с нахлынувшими на нее противоречивыми чувствами. Только после того, как Кристина, живая и невредимая, вновь возникла в ее жизни, она поняла, что все ее расчеты завоевать любовь Лукаса строились исключительно на том, что его первой жены больше нет на этом свете.
Лукас заставил ее поверить, что Кристина мертва. Что могло подвигнуть этого человека на такую страшную ложь? Объявить мертвой женщину, которая не только жила и здравствовала, но еще и развелась с ним, чтобы выйти замуж за другого, симпатичного молодого человека, своего ровесника, от которого к тому же в ближайшее время собиралась родить ребенка! И, несмотря на это, Лукас продолжал заботиться о бывшей жене и ее благосостоянии.
Эмбер догадывалась, какой колоссальный удар нанесен по самолюбию Лукаса. Каково ему было оказаться отвергнутым единственной женщиной, которую он любил. Знать, что она замужем за другим и счастлива в этом браке, что вот-вот должна родить, и постоянно вспоминать их умершего ребенка. А она еще жалела его как дура, надеялась, что в один прекрасный день, перетерпев выпавшую на его долю боль, Лукас сможет полюбить ее. И что же? Все это время он, оказывается, лгал ей! Теперь его слова о том, что им пора завести ребенка, приобретали совершенно иной смысл. Как и несколько лет назад, она, Эмбер, ничего для него не значила: Лукас хотел, чтобы она родила ему ребенка, не потому, что любил ее, а потому, что его бывшая жена была беременна от другого мужчины.
Но как бы сильно Эмбер ни любила Лукаса, оставаться на вторых ролях в его жизни она не собиралась. Она не бессловесное животное, которое можно приласкать, привязать к себе, а потом прогнать. И Лукасу предстоит узнать об этом.
Когда лифт остановился на нужном этаже, Эмбер вырвалась из кабины, как разъяренная тигрица из клетки. Не обращая внимания на всполошившуюся секретаршу, пытавшуюся задержать ее в приемной, она прорвалась к двери и, широко распахнув ее, шагнула в кабинет Лукаса.
Оторвавшись от каких-то бумаг, лежавших перед ним на огромном письменном столе, Лукас поднял голову и, сдвинув густые черные брови, удивленно посмотрел на нее:
— Эмбер? Чем я обязан чести видеть тебя в своем кабинете?
— Чести? Не такому подлецу, как ты, говорить о чести! — Без сомнения, в этот момент ее было слышно не только на этом, но и на соседних этажах.
— Я бы советовал тебе тщательнее выбирать выражения. — Он встал и приблизился к ней. — Греки не привыкли к тому, чтобы ставили под сомнение их честь, даже если это делают такие очаровательные женщины, как ты.
