Однако, когда эту «Фортуну» спустили на воду, чтобы отправиться на восточное побережье Камчатки, Беринг не рискнул плыть на ней. Очевидно, и Никифор Тряска, и Кондратий Мошков убеждали мореплавателя дерзнуть, ссылаясь на свой собственный опыт, не исключено, что они предлагали воспользоваться их услугами, но Витус Беринг на уговоры не поддался. На первых порах «Фортуне» был доверен один Шпанберг, а вместе с ним, видимо, и Кондратий Мошков: (плавал ли Тряска на судах Беринга, я, к сожалению, не знаю). Шпанберг прекрасно сплавал на «Фортуне» до Большерецка на Камчатке и обратно. После этого Беринг переплыл на лодии через Охотское море, но идти вокруг Камчатки отказался наотрез, хотя и знал, что зимой придется проделать адову работу по переброске огромного груза с одного берега Камчатки на другой. Чириков и Чаплин прибыли в Охотск позже других, догоняли Беринга на маленькой ладье и воздействовать на решение начальства не могли. Президенту Адмиралтейств-коллегии Апраксину Беринг донес следующее: «Весьма желали итти кругом Камчатского носа, но для осеннего времени и за жестокими ветрами на таком карбусе итти не посмел, чтоб не случилось какого-либо несчастья и не учинилось в той экспедиции великого препятствия».
Во что обошлись участникам экспедиции и камчадалам эти соображения Витуса Беринга, можно заключить, прочитав следующие строки из книги Л. С. Берга: «Теперь согласно плану начальника экспедиции надлежало весь груз перевезти посуху на восточную сторону Камчатки, в Нижнекамчатск, на расстояние в 900 км. Предприятие это очень трудное, которого можно было бы избежать, если бы обогнуть Камчатку водою».
…Зимой часть грузов на камчадальских собаках была перевезена на восточный берег Камчатки. Это дело Беринг описывает так: «Каждый вечер в пути для ночи выгребали себе станы из снегу, а сверху покрывали, понеже живут великие метелицы, которые по тамошнему называются пурги, и ежели застанет метелица на чистом месте, а стану себе сделать не успеют, то заносит людей снегом, отчего и умирают». Для несчастных камчадалов экспедиция Беринга была сущим бедствием: со всех селений были собраны собаки, так что население осталось без перевозочных средств. Кроме того, камчадалы, занятые перевозкой грузов, упустили удобное зимнее время для звериного промысла. Большая часть доставленных собак погибла, так что и на будущее время собственники их были разорены. Сборщики же ясака требовали с камчадалов пушнину, и Л. С. Берг вполне обоснованно предполагает, что «одним из поводов к восстанию 1731 г. были также непомерные тягости, возложенные на камчадалов экспедицией Беринга».
Перевезти за зиму весь груз не удалось, и летом следующего года ныне всеми забытый архангельский мореход Кондратий Мошков вывел роковую «Фортуну» из Большерецка, обогнул морем Камчатку и благополучно прибыл в Нижнекамчатск, где в это время заканчивалось строительство бота «Св. Гавриил».
13 июля 1728 года бот «Св. Гавриил» вышел в море и взял курс на север. Он миновал полуостров Олюторский, бухту Гавриила, бухту Угольную, залив Креста, бухту Провидения и ровно через месяц, 13 августа, достиг северо-восточного угла Чукотского полуострова. Береговая линия, ранее круто поднимавшаяся на северо-восток, там резко изменила направление и пошла на северо-запад. И Беринг, и Чириков, и Шпанберг, и Чаплин, и матрос Кондратий Мошков, очевидно, не без интереса осматривали угрюмые скалистые берега…
Инструкция, написанная Петром Первым, обязывала Беринга искать, где Азия сошлась с Америкой. Поскольку Америка находилась на востоке, а береговая линия повернула на запад, было всем ясно, что в данном конкретном месте Америка с Азией не соединяется. Как следовало поступить мореплавателю, слышавшему ранее о морском пути из устья Колымы до Камчатки и о проливе, но посланному
