Государство – и это главное – должно иметь в своих руках реальные рычаги для решения этой задачи. Следовало способствовать специализации банков, в том числе с государственным контрольным пакетом, для целевого инвестирования и кредитования промышленного и сельскохозяйственного производства. Нужно было в этом плане через Центральный банк усилить контроль за деятельностью и коммерческих банков.
При реструктуризации российской банковской системы мы стремились также избавиться от «перекоса», который создавала чрезмерная концентрация капитала коммерческих банков в центре. Кстати, в результате событий 17 августа в наименьшей степени пострадали банки в регионах, так как они меньше допускались к спекулятивным операциям, связанным с ГКО-ОФЗ.
О необходимости в создавшихся условиях пойти на развитие сети финансово стабильных банков в регионах говорилось на ряде встреч руководства правительства с региональными ассоциациями. Губернатор Орловской области Е.С. Строев обращал внимание на то, что сохранившиеся на местах банки, в отличие от большинства столичных, работали непосредственно с промышленными, сельскохозяйственными предприятиями, имеющими реальные перспективы роста.
Очень тяжело шло дело с инвестициями. Особое значение было придано созданию бюджета развития Российской Федерации. Правительство настояло на том, чтобы он стал органичной частью федерального бюджета на 1999 год. В бюджет развития были включены все инвестиционные ресурсы, в том числе программы конверсии военной промышленности и целевое финансирование высокоэффективных проектов. Создавался Банк развития для финансирования производства продукции, пользующейся большим спросом на внутреннем и внешнем рынках – в машиностроении, металлургии, химической, медицинской и лесной промышленности, промышленности стройматериалов, АПК.
В числе наиболее важных вопросов была «расшивка» неплатежей: ко времени прихода к власти нашего правительства задолженность федерального бюджета перед предприятиями и организациями составляла 50 млрд рублей. В свою очередь, задолженность последних перед бюджетом – около 150 млрд рублей. Накапливались долги и между самими предпринимателями.
Положение усугублялось общим резким понижением монетаризации экономики в период всевластия псевдолибералов. К началу осуществления реформ – на 1 января 1992 года – денежная масса составляла 66,4 процента к ВВП за 1991 год, и это в общем соответствовало мировой практике. На 1 июня 1998 года (то есть еще до событий 17 августа) денежная масса составила всего 13,7 процента к ВВП за 1997 год.
Мы не могли внять призывам решить вопрос через масштабную денежную эмиссию. Однако при этом не могли игнорировать проблему неплатежей. Известно, в каком противостоянии находились центральные власти и руководители промышленных предприятий по вопросу о взаиморасчетах. Федеральные власти требовали осуществлять платежи предприятий исключительно в денежной форме – это было, естественно, необходимым элементом рыночной экономики. Но дело в том, что при отсутствии в обращении достаточной денежной массы эти требования в большинстве случаев оказывались неосуществимыми. Создавался замкнутый круг: накапливаемые долги препятствовали росту производства, а его стагнация и падение препятствовали росту денежного обращения.
Были понятны и опасения того, что взаимное погашение долгов будет использовано различными коммерческими структурами и коррупционерами для собственного обогащения. При проведении моими предшественниками операций по взаимозачетам коммерческими банками и посредниками было присвоено от 50 до 60 процентов средств. Все это имело место. Поэтому мы продумывали такую систему, которая, с одной стороны, не будучи одноразовой, в то же время не превращалась бы в постоянную практику и, с другой, – претворялась бы в жизнь таким образом, чтобы минимизировать потери бюджета за счет различных махинаций.
Министерства экономики и финансов дали свои предложения, и правительство вопреки мнению МВФ и прежней практике приступило к взаиморасчетам между бюджетом и предприятиями, что уже на первых порах высвободило 50 млрд рублей. То, что взаиморасчеты проводились по каналам казначейства, а не коммерческих банков, позволяло избежать утечки финансовых ресурсов. Операции проводились на клиринговой основе. Это их явно отличало от взаимных зачетов на основе бартера.
Протолкнув многие «тромбы» с помощью взаиморасчетов, мы создали немаловажный импульс для функционирования и развития промышленности. Характерно, что руководитель РАО «ЕЭС» А.Б. Чубайс, который во время своей работы в органах государственного управления был одним из главных противников расчетов не в прямой денежной форме, на этот раз развернулся на 180 градусов. Во время обсуждения вопроса о результатах взаиморасчетов на правительстве он выступил с настоятельной просьбой не ограничиваться единичным осуществлением этой акции, а превратить ее в практику, пока не накопится достаточно денежных средств и у государства, и у предприятий.