Читателю повезло. Я излагаю эти события тогда, когда они стали прошлым. Если бы я писал по горячим следам, то и сам расстроился бы, и других расстроил. Не смог бы смягчить рассказ хотя бы гомеопатической дозой иронии или юмора, а если и попытался бы это сделать, то по всем законам гомеопатии оказал бы обратное воздействие. (Не знаю, как лучше выразить эту мысль.)
Могу себе представить, как это действовало на Жанну: ведь ей-то я рассказывал много больше, именно по горячим следам, сам при этом вздрагивая. Сдерживался, конечно. Но все же она раз-другой взмолилась, беседуя с Божьей Матерью. Потом тема издания книги стала для нее постоянной идеей. Я успокаивал Жанну. Не надо досаждать богине, она и так знала все. Богиня успокаивала нас.
Отчетливо вырисовывается разница между нашим и божественным восприятием и пониманием проблем. Боги видят будущее. Мы нет. Более того, если нам говорят о будущем, мы не готовы поверить. Даже если боги показывают это будущее, мы не сразу принимаем его. Это стоит усилий.
Точно так же мы не всегда верим прошлому, нас легко сбить с толку. Моя память иногда с трудом противостоит различного рода текстам и публикациям.
Хорошо бы поскорее привыкнуть к тому простому факту, что из небесного мира виднее, что там будущее уже существует или почти существует. Весь этот мир похож как раз на раскрывшиеся лепестки розы и на ее бутон, ее сердцевину, все остальное ниже и глубже. Даниил Андреев говорил о Розе мира как о новой религии, общей для человечества. Она будет состоять из многих лепестков. И сам наш мир, как я думаю, таков же. Здесь под словами «наш мир» я понимаю весь Шаданакар, всю нашу планету.
Две розы. Роза идей, знаний, веры. Роза Шаданакара. Будет ли это? Должно быть. Точнее сказать пока не могу.
Итак, на море было тихо, ослепительно, тепло. Это все, и отпуск, и все его дни подарены мне в преддверии новой работы.
— Ты снова со мной! — воскликнул а Жанна восемнадцатого октября увидев богиню.
— Да.
— Что ждет меня и его?
— Мир. Ты обязана донести до него все обо мне.
— А он?
— И он тоже. Людям нужна помощь. Он будет работать над второй книгой.
— При чем же тут я?..
— Почему опять говоришь не то?
— Я не знаю.
— Помогай ему и молись.
— Где?
— Ты хорошо знаешь монастырь в Москве и бывала там.
— Что делать с мамой?
— Мы присматриваем за ней.
— А бумаги (деньги), без которых у нас нельзя жить?
— Помощь будет. Прошу тебя, слушайся нас с Гором. Я молюсь за тебя. Делай, как я прошу!
Читатель должен отметить здесь: Божья Матерь молится за Жанну, это проливает свет на общность законов Шаданакара, его земных и верхних этажей.
— У вас на Земле сейчас очень плохо, и будет еще хуже. Тебе нужно помочь — и это твои молитвы Отцу.
— Я их не знаю.
— Иди и купи в церкви.
— Как дела у Володи?
— Трудности будут, но они преодолимы. Остерегаться женщин. Дни для него сообщу потом. Скажу, что делать. Ты сама береги его.
— Опять я должна беречь его…
— Сколько можно тебе объяснять? До встречи!
Я был несказанно рад: значит, с первой книгой я справился. Я ценил оказанную честь писать вторую книгу, как лучший подарок мне, о котором можно было разве что мечтать.
Девятнадцатого октября я вернулся в Москву. На следующий день Жанна тоже была дома. Неделю спустя явилась богиня в голубом платье с серебристой отделкой.
Вот ее слова:
— Благодарю его за все!
— Что ему еще передать?
— И еще раз большое спасибо за то, что он делает. Тебе тоже. Передай ему, что в понедельник не нужно стимулировать творческую деятельность возбуждающими средствами.
— Черной водой, кофе?
— Да, и этим тоже, 29-го благодатный для него день. 30-го начинается период для профессиональной и творческой его реализации. 2 ноября избегать женщин.
Богоматерь сказала о следующей книге:
— Скоро ему работать над следующей книгой. Это будет продолжение уже написанного. Пусть расскажет, откуда все пошло. В завершение дать предсказания на будущее.
— А ты будешь ему помогать?
— Буду.
— Что еще?
— Я вас благословляю.
Начало второй книги давалось нелегко. В ноябре было много неблагоприятных дней. Настроение неважное. Для творчества нужны не только убеждения и знания — еще важнее настрой. Лучше всего не просто эмоции, а вдохновение. Самое обычное вдохновение, о котором даже и спорить не надо — оно есть, и каждый писатель знает об этом.
В ноябре-декабре я знал, что богам тоже трудно. Иногда об этом говорила Божья Матерь. Мне кажется, я и сам догадывался об их трудных днях.
Можно сопоставить: раньше богиня сообщала расписание работы, сейчас она сказала: пусть работает как получится. Позднее были названы дни работы, но они были редкими. То ли мне давался отдых, то ли жизнь на Земле и небе входила в экстремальную область. Или то и другое совмещалось?.. Скорее всего!
Я усаживал себя за стол по ночам, когда стихали городские шумы. Богиня решила позднее: пусть Жанна сама называет дни, ей это уже дано.
Вполне понимая эту заботу, я старался их угадывать иногда и сам — часто это были даже и не дни, а ночи; мой режим: во мне просыпалась ночная птица сова.
