Кусочек бумаги, оставшийся в ножнах кортика, сохранил название документа: Жалованная грамота. Сам кортик с костяной ручкой, костяные пластинки, картушки от компасов, медные колокольчики, наконечники гарпунов, сумка суконная с огнивом и кремнем в нижнем кармане, кожаные пояса с пряжками и костяными скобками, медные сковороды и кастрюли, тазы, котлы, долота, пули свинцовые, картечь, серебряные серьги, выделанные куски оленьей кожи с привязанными к ним гирьками — все это я живо представил себе, и вещи понемногу рассказывали о людях.
Может быть, они видели или были знакомы с мастерами, владевшими секретами хоросов с изображением крылатой богини.
Возвращалось исчезнувшее время. На серебряной монете правления Ивана III (1462–1505) есть надпись: «Осподарь всея Руси». Русские полярники оставили больше тысячи монет Ивана Грозного, более шести сотен — Федора Ивановича, около девятисот — Бориса Годунова, сто тридцать четыре — Лжедмитрия, более трехсот — Василия Шуйского, примерно полтораста — Михаила Романова (1613–1645). Эти последние монеты и зафиксировали время плавания: примерно 1620 год.
Возникающие в памяти картины завораживают. Я вижу снег золотым от солнца, серебристым, синим и пахнущим влагой лозы, голубым, серым, алым на закате, и всегда — таинственным. Отправляясь в лыжный поход или в стойбище, я не знал, как будет выглядеть знакомая долина, какими окажутся распадки. Там могли грохотать лавины, могла и быть мертвая тишина. А в тишине, особенно к вечеру, настораживал любой звук, любая чужая лыжня. Твой выстрел из «тулки» шестнадцатого калибра слышал весь окрестный мир.
…Летом оставались белые шапки на сопках, как напоминание об ушедшей зиме. На загривке одной горы я нашел огромные желтые цветы. Ниже, теряющаяся в сланце струя, намечала крутой спуск. Я шел за ней, пил сладко-ледяную воду, отдыхал на камне. Внизу звенел водопад. Под ним вода растекалась, стелилась синей скатертью. Там оживали тени. У камней стояли хариусы. Стремительно срываясь с места, они вспарывали гладь воды — охотились, хватали попавших в речку кузнечиков, бабочек, мух. Но в этой речке вкус воды был иным, не тем, что в снеговом ручье, за которым я шел. Я брел, высматривая заводь издалека. Я знал, как незаметно для рыбы перегородить ее камнями, с какой стороны от солнца для этого заходить и как насыпать гальку, чтобы рыба не выбралась. В мутной воде потом можно ловить хоть руками, лучше — рубашкой с завязанными рукавами.
Разводишь костер из плавника, серого и сухого как порох. Выбираешь плоский камень, устраиваешь его среди жара. Смазав его тончайшим слоем глины, кладешь рыбу. Проходит несколько минут — и твой обед готов.
Ты идешь, примечая кусты жимолости с незрелыми еще ягодами, брусничные поля на склонах сопок, морошку в низинах, голубику на равнине. Это твой дом на все лето. Ты возвращаешься в поселок, только чтобы переночевать, хотя тебе приходилось ночевать и в шалаше.
Так было всегда. По крайней мере, до приезда Жанны.
Краски неба и снегов, которые я люблю, серебро ручьев среди света и теней — лишь отражение состояний моего сердца. Я понял это, когда мне было тяжело.
Остается рассказать о другой тайне «Лебединой книги». Что это за напиток суря, о котором в ней повествуется? Сведения о нем пришли из глубочайшей арийской древности. Они попали в индийские мифы наряду с преданиями о другом волшебном напитке — соме. Стебли сомы вымачивали в воде, выжимали давильными камнями. В «Лебединой книге» недаром упоминается овечья шерсть для процеживания. Именно сито из такой шерсти использовалось и для приготовления сури-суры и сомы. После процеживания раздавленных стеблей к соку добавляли воды, молока или ячменя. Начиналось брожение.
Точно неизвестно, что за растения собирали для приготовления обоих напитков. Ученые называли коноплю, ревень, эфедру, даже гриб мухомор. В «Авесте» это хаома («с» переходит в «х»). Хаома-сома продлевает жизнь, дает здоровье и даже бессмертие. С ведийскими текстами о соме нетрудно сопоставить данные об амрите, божественном напитке бессмертия.
Присмотримся к мифам и древним текстам повнимательнее. Проблема бессмертия интересна сама по себе.
Герой шумерского эпоса, царственный Гильгамеш, после долгих приключений узнает о секрете вечной молодости. Он достает с морского дна цветок, который должен подарить ему непреходящую юность. Но змея похищает цветок. С тех пор змея сбрасывает кожу круглый год и не стареет до смерти.
Но люди утратили, таким образом, этот секрет. В Библии говорится о древе жизни, плоды которого дают бессмертие. Греческие мифы говорят о молодильных яблоках. И все же древнейшие источники, в том числе шумерские и древнегреческие, связывают пищу богов с океаном. Это главный секрет океана.
