23 июня, в воскресенье она появилась в голубовато-белом наряде, с прозрачными камнями и ярким рубиновым пятигранником на головной накидке. Ее не сопровождал свет, не возникло обычного ощущения тепла.
Жанна задала типично дамский вопрос:
— Ты прохладная, ты, наверное, издалека пришла?
— Уставшая, — ответила она одним словом.
— Он встречался с людьми из кино.
— Мужчине можно доверять, женщине — нет!
— У него будет все нормально?
— Возможна поездка. Будет еще время — посмотрим. Разговор его со знакомым неудачен. Пока не уверовано — лучше молчать. Такие разговоры не могут не отражаться на здоровье.
— Когда он встречался с женщиной, то появился дома поздно.
— Передай ему: всегда быть трезвым. Ему был дан знак. Больше отдыха. В понедельник часы работы отменяются — отдыхать!
В этой записи внимание приковывает слово «уставшая». А вот следующая запись, сделанная 28 июня.
На ней голубое платье с белоснежной отделкой.
Богиня сказала, что первые дни июля благоприятны для работы, мне можно работать даже вне расписания. Затем последуют два периода, резко отличающихся друг от друга, и мне нужно будет вернуться к обычному распорядку. Меня ждут трудности. Многое зависит от меня.
Жанна сказала, что чувствовала себя в последние десять дней хорошо, но сейчас — хандра и предчувствие болезни.
В ответ великая богиня показала возникшую как бы ниоткуда ягоду черешни.
— Черешня… — сказала Жанна. — Мне это нужно для здоровья?
— Плодоножки.
— Что? — не поняла Жанна.
— Зеленые ножки от ягод. Растирать и заваривать.
(Через несколько дней Жанна нашла книгу старинных рецептов и прочла там это. Помогает, когда сдают почки, даже от камней.)
— Скажи, — спросила Жанна, — кроме нас с ним, много еще других близнецов — одновременно на небе и на земле?
— По моей линии только вы двое, — ответила великая богиня. — По линии моего отца тоже есть близнецы. Указать их не могу, но вы их знаете.
Дело в том, что мы с Жанной близнецы, отмеченные великой богиней, и должны были родиться у одной земной матери (этого не произошло, почему, не знаю). На моем и ее лице — отметина, примета. Такая же примета, на том же месте — на лице у Богоматери (напоминаю, я уже говорил об этом). На небе, в городе богов, есть такие же, как мы. Двое. Молодая женщина очень похожа на Жанну, молодой мужчина похож на меня.
И вопрос Жанны как раз о том, есть ли другие люди на Земле такие, чтобы у них были близнецы на небе.
Да, есть, по линии отца великой богини. Назвать их имена не может.
Мне кажется, можно угадать имена других близнецов на Земле и в небесном городе. Думаю, мне делать этого пока не следует.
Прошло еще четыре дня (купанье в парке, яркое солнце, и в конце — тополь и памятная скамья под его кроной).
…Камни чистой воды отражали свет ее ярко-малиновой накидки с желтой оторочкой. Платье синее, почти простое.
— Следить за здоровьем. Не переусердствовать! Не употреблять много питья и не пить черной воды! — это сказано для меня.
— Кофе?
— Да. Передай еще: в четверг избегать общения с коллегами.
— Почему избегать кофе?
— Забирает энергию.
Еще в порту мешки с зернами кофе загружают в камеру, пускают туда горячий пар и собирают потом летучие вещества и кофеин. В зернах, обжаренных потом, остается в основном деготь и смолы. Это и обеспечивает эффект черной воды, чаще буроватой и даже бурой. Конечно, такой кофе может только отнимать энергию, но не давать ее. А другого сейчас нет. Жанна просто не понимает, что называть этот кофе можно только черной или бурой водой.
И вот на следующий день, в том же платье, со строго-прекрасным выражением светлого лица она явилась всего на несколько мгновений.
— Ой, ты так быстро пришла снова! — воскликнула Жанна.
— Ты знаешь, что он делает? — спросила Богоматерь.
— Знаю.
— Это безобразие. Уже сказано не употреблять и не переутомляться!
— Но это было раньше, я не успела предупредить, потому что он позвонил только вечером. Сказал, что выпил пива.
— Ты обязана была предупредить. Не спешить, не волноваться! На все ему хватает времени!
…В моей трехдневной щели времени был эпизод почти балетный. Обходя закоулками толпу в часы «пик», я вырвался в свободный проходной двор, где, лавируя между мусорными ящиками и кучами цемента, оказался лицом к лицу с молодым медведем, прижимавшим обоими лапами к животу трехлитровую банку. В банке было пиво. Как только я узнал этот напиток, я узнал и человека, ибо это был не медведь. Он был во всем коричневом, и волосы его такого же цвета укрывали всю шею и половину лица. Он остановился, сделал стойку. Я тоже. Он сделал шаг вправо, покачнувшись, я тоже. Я сделал два шага — влево и вправо, он же дважды качнулся и что-то проурчал.
Я приблизился. В его банке плескалось и пенилось пиво, прикрытое листом лопуха. Еще несколько балетных па. Мы почти разошлись. Я слегка задел банку локтем.
Послышалось урчание.
