Столь удачное попадание облегчило подход соратникам «невезучего Мересьева». Ненамного, конечно, но все же повысило их шансы. В следующие минуты еще две «сестрицы» воткнулись в палубу. И снова очень удачно. Теперь не повезло еще сорока членам экипажа – почти все они входили в управленческое звено АУГ. Сам боевой командный пункт ударной группы помещался между верхней и промежуточной броневой палубой. До этого момента звено управления состояло из семидесяти офицеров. Можно сказать, американский «дракон» на какое-то время лишился головы. Тем более что тяжелую контузию заработал и контр-адмирал Джедд Галлоуген.
Поскольку «Тропический» не взлетел на воздух, следовал вывод об уничтожении обеих враждебных ракет. Это было редкостной удачей, ведь обычно основным средством защиты экранопланов являлась собственная самолетоподобная скорость. С точки зрения рационализма рассчитывать и дальше на вечную удачу не стоило хотя бы потому, что запас зенитных ракет был ограничен. Но что оставалось делать крохотному экипажу «Тропического»? Только ждать.
Они и ждали. После перенесенного напряжения руки у Тёмкина тряслись, нательное белье можно было выжимать, а сердце прыгало где-то около горла. Рягузов забежал к нему на секунду, потряс руку, похлопал по плечу, затем помчался проверять генератор. Теперь же он, посредством проводной электрической связи, занимался аутотренингом, воздействуя на Тёмкина с целью снятия напряжения.
– Ничего, Марат, – подбадривал Рягузов, – кто знает, может, наши уже нашли транспорты. Авось пришлют нам заправщик. Еще по ордену получим.
«Как же, – думал в ответ Тёмкин, – получим. Если „Северный“ и добрался, сейчас из особиста Моркина его сородичи душу вытряхивают, почему оставил боеспособный корабль целым и невредимым на произвол свихнувшемуся капитану? Может, капитан второго ранга тайно задумал сдать корабль врагу? Да и замполиту нынче, видимо, тоже не до обещанного изучения материальной части». Однако благие пожелания Рягузова все равно благотворно влияли на сердцебиение.
– Как думаете, – спросил Тёмкин размечтавшегося начальника, – наши сами не пришлют самолеты нас забомбить?
– Чур тебя, капитан-лейтенант! – прикрикнул командир «Тропического». – Что за мысли у тебя – мрачные до жути. А вообще, конечно, если и прилетят, то своих, однозначно, расстреливать не будем.
«Успокоил, отец родной», – подытожил Тёмкин.
Однако вести весело-мрачные разговоры слишком долго им все равно не дали, они ведь не находились в некоем замкнутом от окружающего мира сосуде с запаянным горлышком. Да вообще-то даже если бы находились. Вокруг кипела расплескавшаяся на тысячи кубокилометров война, и они зависли даже не на ее окраине.
– Ух ты! – внезапно плеснуло из динамиков. – Вот это лапоть!
– Что там? – встрепенулся Тёмкин.
– Корабль, черт возьми! Что же еще!
– Наш? – без надежды поинтересовался капитан-лейтенант.
– Нет – нет ответа, – Рягузов имел в виду ответный сигнал на автоматически выдаваемый локатором код. – Дальность двадцать. Чего это мы раньше его не заметили.
– Фон этот помеховый, наверное, – предположил младший по званию и должности.
– Марат, пошли – поможешь мне запустить ракету.
– Идет, а если появится что-то с воздуха?
– Есть варианты? – поинтересовался командир «экрана» с интересом. – Нет? Давай шевелиться!
Оба офицера переместились еще в одну боевую каюту.
– Черт, разрази меня гром! – ругался Рягузов. – Ракета не в режиме готовности. Время, черт возьми.
– Он мог уже что-нибудь по нам пустить, – прокомментировал Тёмкин.
– Вполне, – спокойно согласился капитан второго ранга, как будто речь шла о некой безграничной для них материи. – Но отсюда мы все едино ничего не заметим.
– Да, нам бы еще пару человек, – подосадовал Тёмкин чистосердечно, покуда ожившая ракета входила в нужный режим.
– Мало в мире героев, – согласился Рягузов, – все наперечет.
«По нас, наверное, уже стреляют, – думал Тёмкин, – ни черта мы не успеем. Дурацкая жизнь какая-то».
– Вот она, родненькая! Разогрелась! – доложился командир корабля. – Контроль прошел! Слава непобедимой и легендарной Красной Армии! Ура!
– И флоту тоже, – дополнил Тёмкин. – Есть захват! Ого! И правда, лапоть так лапоть!
– Пошел отсчет!
– Автозахват!
– Пуск!
– Пошел пуск!
– Ой, мамочка!
– Держит автозахват! Дальность пять. Давно стабилизация полета, думаю, – размышлял вслух младший офицер.
– Нам бы еще одну штуку, да? – спросил Рягузов.
– Лучше уж всю обойму, капитан!
– Точно, Марат!
Они разговаривали, но глаза их и мысли жили в экранах, в этом упрощенном отображении реальности, происходящей за километры и в другом, не индикаторном масштабе. Только во временной шкале была полная идентичность.
– Есть! – заорали оба одновременно и тут же спохватились, посмотрев друг на друга.
– Подрыв, – доложил Тёмкин.
– Наблюдаю, товарищ капитан-лейтенант, – расплылся в улыбке до ушей Рягузов. – Здесь нам делать больше нечего, запаса ракет – «ёк». Мотаем назад?
– Да, вдруг он что-нибудь пустил, – забеспокоился Тёмкин, правда, тоже улыбаясь.
