– Хорошо, – повернулся к нему Текс. – Посоветуйте, что нам, – он имел в виду администрацию президента, – говорить мировому сообществу по поводу взрыва?
– Правду, конечно, нельзя, – согласился с невысказанными доводами генерал Стаймен. – У кого есть варианты, господа?
– Взрыв внутри «Си-Вулфа» – вот лучший вариант, на котором сходятся аналитики, – предложил адмирал Торстейн.
– Да, это заодно даст объяснение пропажи хотя бы одной лодки, – кивнул министр обороны.
– Боеприпас или реактор? – поинтересовался генерал авиации Келли Хайнхил.
– Лучше боеприпас, – сказал Торстейн. – В крайнем случае, для успокоения всяких «зеленых», имитируем временное снятие с вооружения какого-нибудь вида. С реакторами было бы гораздо сложней.
– Допустим, – министр обороны сделал какую-то пометку в блокноте. – В качестве рабочей версии покуда сойдет. Все зависит от дальнейших событий. Меня интересует вот что: нужно ли нам применять ядерные бомбы, то есть торпеды, против этого сукиного сына? Я понимаю, может, флот стесняется просить разрешения.
– А что, вы намерены его дать? – искренне удивился Лино Стаймен.
– Это вопрос второй, – отмахнулся министр. – Я слушаю, можно ли обойтись без «специальных средств ведения войны»?
– Кто тут у нас бывший подводник? – обвел глазами комнату Стаймен. – Кажется, вы, Кассиус?
– На мой взгляд, – встал контр-адмирал Кассиус Бенет, – сейчас все-таки не всеобщая ядерная война, когда все позволено. Ладно, у этого типа под водой… У него нет ни связи с командованием, ни вообще понимания обстановки – по крайней мере мы исходим из этого, – но у нас, несмотря на некоторую нехватку, полный перевес. На мой взгляд, разрешение на применение не улучшит наши возможности в поиске.
– Ваше мнение, адмирал Торстейн?
– Адекватно. Конечно, он очень глубоководен, но все же не неуязвим.
– Вы меня успокоили, адмирал, – благодарно кивнул Соломон Текс.
– Не думаю, что президент рискнул бы нарушить договор о запрещении испытаний в трех средах, – прокомментировал Келли Хайнхил. – Чем бы мы объясняли новые взрывы – опять неисправностями боеприпасов?
– Генерал, – прервал его министр обороны, – наши главные потенциальные враги в курсе событий, все ядерные страны – официально признанные по крайней мере – тоже. Они ведь не против ведения нами здесь маленькой войны, так что Рубикон уже перейден.
– Наверное, будут возмущения со стороны Индии? – поинтересовался Лино Стаймен.
– Не только, – поморщился министр обороны. – Уже получена куча нот. Даже те правительства, что в курсе, вынуждены были имитировать возмущение. Конечно, оно несколько сглаживается произошедшей трагедией. Но президентом принято решение сдерживать утечку правды, покуда это возможно.
– Правильно, – хлопнул папкой по столу командующий флотом Атлантики адмирал Филипп Осборн, – мы найдем этого негодяя.
– Успокойтесь, адмирал, – улыбнулся генерал Стаймен, – до вашего океана он еще не доплыл.
Всем стало до ужаса весело, это была реакция на неспадающее нервное напряжение.
– Знаешь, что мне приходит в голову? – произнес Панин задумчиво.
Ричард Дейн пожал плечами, насколько это было возможно сделать, лежа на диване.
– Моя версия происходящего совсем не претендует на истинность, но если по чести, сами произошедшие события не очень настраивают на научное видение окружающего мира.
– Ну, не томи душу, – Ричард Дейн продолжал успешно осваивать специфические русские выражения.
– А если представить, что Мира-2 вообще нет? И нет никакого иного измерения?
– И ничего вообще не происходило, так, что ли? – Ричард Дейн привстал.
– В том-то и дело, что происходило, но порождено не иной вселенной, а усилиями одного человека, причем непреднамеренными, бессознательными усилиями.
– Это как?
– Знаешь, мне иногда, очень редко, снятся удивительные сны. По зрелом размышлении я бы никогда до таких перипетий сюжета не додумался, однако эти картины возникают в моей собственной голове. И вот, представим, что в чьем-то мозгу изо дня в день строится новое, внутренне логичное здание другой, чуждой нам картины мира. Я, конечно, не психолог, но допустим, что эта работа идет в подсознании много-много лет. И однажды, когда вымышленный мир достигает какого-то предела, законченности, происходит скачок.
– Переход количества в качество!
– Вот именно. Выдуманный мир достигает определенного предела насыщенности, детализация дорастает до какого-то уровня, при котором детали мира могут функционировать независимо. И вот тогда в морях начинают появляться корабли. Вначале вроде бы почти нереально, так, в виде меток на радарах. Затем, в связи с тем, что их принимают за чистую монету другие люди, они все более материализуются. И наконец достигают достаточного уровня реальности, чтобы с ними можно было биться насмерть.
